Генерал Крузо
Шрифт:
— Как она там без меня? Некого ей теперь даже борщом покормить. А ведь всю жизнь вместе! Эх!
Иван Иванович тоже тосковал и вспоминал родных, папу, маму, сестру Марину и два года назад родившегося племянника Алексея.
Вот почему оба они не очень любили эти темные и невыносимо грустные тропические вечера, с невероятно черным небом и миллионами ярких звезд. Тяжело им было видеть вместо романтической Полярной Звезды и добродушной Большой Медведицы таинственный и равнодушный Южный Крест. Очень им не хотелось думать о том, что и они, как когда-то Робинзон Крузо,
— Тебе хорошо, Краснобаев, — вздыхал Бочкин. — Ты молодой. Тебе тогда только шестой десяток будет. А я уж точно не доживу. Придется помирать здесь на чужбине. А как для русского человека это тяжело!
И генерал украдкой смахивал слезу.
Краснобаев тут же начинал его утешать:
— Да что вы, товарищ генерал! Мы же в двадцатом веке живем! Почти в двадцать первом даже. Обязательно нас кто-нибудь спасет. Да наши ребята на МИГах уже полсвета наверно облетели. Неужто не найдут?
— Это мои соколы? — сразу встряхивался Бочкин.
— Да они иголку в стогу сена с неба увидят!
— Ну вот! — кричал Краснобаев. — Что же тогда волноваться?
Но наступал день, за ним следующий, а небо оставалось чистым и пустынным, и никто в нем не появлялся, только прибрежные птицы. И море было бескрайним. Ни точки на горизонте, ни даже дыма. И вечером снова приходили тоска и грусть, и печальные разговоры повторялись. Вот почему они старались ложиться как можно раньше и вставали с первыми лучами солнца.
И вот однажды утром отправились они на другую сторону острова. Давно туда собирались, да все времени не было. Хозяйство, дом, дела, охота и рыбная ловля, а также строительство лодки, все это просто ни минуты покоя им не давало. Но все-таки они пошли.
— Что мы за солдаты, — возмутился накануне вечером Бочкин, — если не знаем собственного острова? Не изучили его вдоль и поперек!
И они стали изучать. Облазили все гору, лес, прошли вдоль ручья, и потребовалась им на это целая неделя. Наконец отправились на другую сторону. Остров оказался не маленький, и они шли целых два дня, прежде чем добрались до противоположного от своего дома берега.
Но все-таки добрались.
И оказались в чудесной лагуне, с шикарными песчаными пляжами, хрустальной теплой водой и золотыми рыбками.
— Красота! — восхитился Бочкин.
Но купаться в этот раз они не побежали. Наученные горьким опытом, не хотели лезть в незнакомую воду. Это у себя они ничего не боялись, плавали, где хотели. После победы над летающей акулой никто с ними не хотел связываться. А здесь про них никто не знал.
Походили они по берегу, камешки в воду пошвыряли, присмотрелись. Вдруг Краснобаев как закричит:
— Товарищ генерал!
Прибежал к нему Бочкин.
— В чем дело? — спрашивает.
А Краснобаев ничего сказать не может, лишь на песок показывает у своих ног. Посмотрел Бочкин и тоже ахнул.
На мокром песке отчетливо виднелся отпечаток человеческой ноги.
— Это твоя нога? — спросил Краснобаева Бочкин.
Иван
— Не моя.
— А ну, сделай след! — приказал Бочкин. Краснобаев вдавил свою ногу в песок рядом с найденным следом, потом убрал. Его след сильно отличался. Он был и больше намного, и пальцы ног все вместе находились, в то время, как у найденного следа большой палец сильно в сторону отходил. И между другими пальцами тоже большое расстояние было. Видимо обладатель этой ноги никогда в своей жизни не носил обуви, а всегда ходил босой.
Бочкин даже свою ногу рядом отпечатал, чтобы проверить все до конца.
— И не моя! — воскликнул он.
Где-то поблизости были люди. Кто же это? Друзья или враги? Два друга сразу насторожились и стали по сторонам оглядываться. И теперь они по-настоящему пожалели, что нет у них оружия.
В страхе и ужасе вернулись они на родной берег. И только хотели искупаться в родной воде, как вдруг увидели далеко на горизонте пять маленьких точек.
— Лодки, товарищ генерал! — воскликнул Краснобаев, который по молодости своей был более зорким.
И хотел он уже было на берег выскочить и приветственно руками замахать, Бочкин остановил его:
— Отставить, лейтенант Краснобаев! — приказал он. — В укрытие!
Спрятались они в густых прибрежных зарослях и стали на море смотреть.
Прав оказался Бочкин, когда приказал спрятаться. Что значит, старый вояка. Опыт. Чутье, как у лисицы. Не трусость, а осторожность.
Когда подплыли лодки поближе, то оказались вовсе не лодками, а настоящими пирогами, полными вооруженных до зубов дикарей, с копьями, щитами, дубинками. Размалеванные, разрисованные, в перьях, в цветах, кольца в носу, кольца в ушах, ожерелья и бусы из костей. А в самой первой лодке огромный толстый воин стоит на носу и в руке человеческий череп держит.
Глава одиннадцатая
ЛЮДОЕДЫ И ИХ ЖЕРТВА
— Людоеды! — прошептал в своем укрытии Краснобаев.
Бочкин согласно головой кивнул:
— Не иначе, как кого-то съесть собираются.
А дикари причалили к берегу, вытащили свои длинные пироги на песок, и из них дрова достали, стали огонь добывать путем трения деревянных палок одна об другую. Двое огонь добывают, а остальные вокруг пляшут, песни дикие поют.
Добыли огонь, развели огромный костер, неизвестно откуда у них и котел оказался. Повесили они его над огнем, стали воду кипятить.
Затем их вождь, тот самый толстяк с черепом, что-то прокричал непонятное, и двое воинов бросились к лодке. Нагнулись и вытащили из нее связанного дикаря. Притащили его и бросили на песок, и все стали вокруг него прыгать.
— Это что же, они его съесть собираются? — воскликнул Бочкин.
— Кажется, собираются, товарищ генерал, — подтвердил Краснобаев.
Но разве могут двое русских военных летчиков оставить кого-нибудь в беде? Да ни за что! Такого просто быть не может.
— Мы должны его спасти! — уверено заявил Бочкин.