Генерал Крузо
Шрифт:
— Спорим!
— А на что?
— А на что хочешь!
— Хорошо. Если ты проиграешь, ты отдаешь мне мальчишку, красную птицу и твою корону.
— Какую корону? — удивился Бочкин. — У меня нет никакой короны.
— А вот это что? — Мганга указал на генеральскую фуражку с большим красивым крылатым значком на околыше.
— Ах это? Ну да, верно. Это для меня дороже любой короны будет.
— Согласен?
— Согласен. А ты что дашь?
— Все, что хочешь. Хочешь всех женщин моего острова?
— Нет, только не женщин, — испугался Бочкин. —
— Что тогда?
— Тогда Пятница навсегда остается со мной, а ты нас всех отправляешь на Большую Землю. Идет?
— Идет!
Ударили они по рукам и стали спорить. То есть есть и пить.
Вокруг зрители столпились, шумят, кричат, свистят. Болеют. Дикари за Мгангу, Краснобаев, попугай и Пятница за Бочкина.
А Бочкин и Мганга вроде и не ели ничего и не пили. Только начали. Едят, только за ушами трещит, пьют, аж пар от них идет, да пот ручьями льется.
Пришлось даже еще двух поросят срочно поймать и зажарить, фруктов нарвать, овощей накопать, рыбы наловить.
Уже вечер настал. Звезды на небе высыпали, вниз смотрят, тоже за спором следят, друг другу перемигиваются, пари заключают, а Бочкин и Мганга все едят и едят. Уже с места оба двинуться не могут, и дышать им трудно, а все едят.
Наконец осталось у них по поросенку. Да только уже в рот ничего не лезет. Ни Мганга не может ничего съесть, ни Бочкин.
Из последних сил оторвал поросячью ножку вождь дикарей и целиком себе в рот затолкал, и воину приказал копьем ее ему в глотку протолкнуть. Воин затолкал ему копьем ножку, и Мганга торжественно заявил:
— Мганга выиграл!
А Бочкин, как ни старается, ничего у него не получается. Не идет ножка, и все тут. За спиной у него Пятница плачет.
— Дядя Вася, — умоляет, — ну еще кусочек, пожалуйста! Иначе Мганга Пятницу съест и твою фуражку заберет.
— Один кусочек! — Попугай тоже не хочет к Мганге лететь.
Бочкин и сам чуть не плачет. Жалко ему Пятницу. Жаль попугая. Но поделать ничего не может.
А Мганга уже к нему руки тянет.
— Моя корона! — кричит. И фуражку с Бочкина стаскивает. На себя надевает. — И птица моя! — Но только протянул он руку к попугаю, как тот слетел с плеча Бочкина и на пальме спрятался. — И мальчишка мой! Мне завтра его на завтрак зажарят.
И Пятницу хватает.
Не выдержал этого Бочкин, хотел уже в драку полезть, но вдруг что-то вспомнил и закричал:
— Краснобаев, ко мне!
Краснобаев тут как тут перед ним на вытяжку по стойке «смирно» стоит.
— Быстро мой портфель! — И к Мганге повернулся. — А ты, милок, погоди малость. Не спеши. Еще не весь концерт показан. Сейчас мой лейтенант портфель мне принесет, и мы еще посмотрим, кто кого.
В последнее время Бочкин не всегда с собой портфель носил. Отвык от него даже. А тут вспомнил. Принес ему Краснобаев портфель. Открыл его Бочкин и достал фляжку с «Генеральской» водкой,
Ну а с водкой русский человек, да еще и офицер, и не просто офицер, а настоящий генерал, сколько угодно всего съест. Так что Бочкин не только ножку поросячью слопал, но еще и живот свой погладил и второго поросенка потребовал.
Увидел это Мганга и закричал:
— У тебя волшебный вода есть! Так нечестно. Дай ее мне тоже!
— Пожалуйста! — Бочкин протянул ему фляжку.
Мганга схватил ее и стал пить. И тут же у него глаза на лоб полезли. Потому что к водке он непривычен был. Это тебе не вино и не брага. И даже не виски.
— Огонь вода! — закричал он. — Это колдун. Он огненную воду пьет! Убейте его! Всех убейте!
Крикнул он так и упал без чувств.
Бросились дикари на наших героев, выполнить приказ своего вождя хотели, да не тут-то было. Как раз волшебный ликер начал действовать.
Упали дикари на землю и раздуваться стали, словно шары в магазине игрушек. Ногами дрыгают, кричат, вопят, да все равно раздуваются. А больше всех раздулся Мганга. Видно на него водка так подействовала. Таким он большим стал, словно воздушный шар.
А потом оторвались они все от земли и в небо поднялись. Подхватил их ветерок попутный и к их родному острову погнал. Как будто стадо овец.
Глава двадцатая
НЕУДАВШЕЕСЯ БЕГСТВО
Помахали вслед улетающим дикарям наши герои, которые сами естественно ликера коварного своего не пили, и стали к бегству готовиться. Бросились вещи собирать.
Только не тут-то было.
Оказалось, что Генерал Бочкин после всего, что сделал, с места двинуться не может. Как сидел за столом, так к нему и прирос.
Толкали его Краснобаев и Пятница, толкали, только ничего сделать не смогли. Генерал стал таким тяжелым, что его только подъемным краном теперь с места сдвинуть можно было.
— Оставьте меня, друзья, — через силу простонал Василий Митрофанович. — Спасайтесь сами. Не теряйте времени. Бегите!
Но кто же товарища в беде оставляет? Ни Иван Иванович, ни Пятница на такое не способны.
— Давай «Анастасию» к плаванию готовить, — сказал Краснобаев Пятнице. — Утром отправимся в путь. Как раз товарищ генерал в себя придет. Протрезвеет, проголодается.
Стали они собираться. Всю ночь готовились. Припасы делали, фрукты рвали, воду запасали, паруса проверяли.
Утро наступило, а они еле на ногах стоят. А тут еще генерала в себя приводить надо.
А Бочкин спит, только храп на весь остров раздается, да такой, что ближайшие пальмы к земле клонятся. А вокруг него словно часовой попугай вышагивает, в земле зерна выискивает.
Стали его будить. А он не будится. Что делать? Думали они думали, решили водой его облить. Побежали к ручью, наполнили ведра, вернулись вылили на генерала, тот сразу и проснулся. Вскочил, глаза выпучил, ничего сообразить не может. Потом постоял на ногах, покачался и бух, опять упал.