Генерал-марш
Шрифт:
Леонид встал. Захотелось протереть глаза, а заодно как следует стукнуть себя по макушке.
– Во французском оригинале еще лучше: «всегда смелость»!
В приемную вошел невысокого роста человек в сером костюме-тройке и старых стоптанных ботинках. Широкий темный галстук в горошек демократично сдвинут на сторону, короткая рыжая бородка пистолетом торчит вперед.
– Значит, договорились? – негромко проговорил товарищ Ким, внезапно становясь очень серьезным.
Рыжебородый кивнул, дернув бородкой.
– Договорились. Признаться, очень не
Поглядев по сторонам, шагнул к замершему в изумлении Леониду, резко выбросил вперед ладонь:
– Ульянов!
Бывший старший уполномоченный пожал протянутую руку, сглотнул.
– Д-да, конечно… Я Пан… Москвин Леонид Семенович…
– Дмитрий Ильич! – внезапно воскликнула Мурка. – Здравствуйте!..
Владелец галстука в горошек радостно улыбнулся:
– И вы здесь, прекрасное дитя? Я, Ким Петрович, сразу сказал товарищу Марусе, что она – цыганка, но данная девица от признания этого очевидного факта уклонилась.
Леонид облегченно вздохнул. Дмитрий Ильич Ульянов, младший брат. Немудрено, что так похож!..
– Мы с товарищем Марусей у сестры, у Маняши, познакомились, – не без гордости пояснил Дмитрий Ильич, – и даже выпили по этому поводу очень хорошего розового муската. С бочкой, откуда его нацедили, связана одна презабавнейшая история…
Однако узнать эту историю присутствующим не довелось. Входная дверь распахнулась, пропуская изрядно смущенного красноармейца в шинели, буденовке и при карабине наперевес.
– Здравия желаю! – неуверенно начал гость. – Мы, значит, согласно распоряжению…
Не договорив, отошел в сторону, давая дорогу тем, кто был сзади. На пороге обозначилась женская фигура в расстегнутой черной блузке и мятой юбке. Негромко охнула Мурка, Леонид и сам поморщился, заметив кровь, густо заливавшую лицо. Пришедшая стояла нетвердо, цепляясь пальцами за дверной косяк. В висок ей упирался черный пистолетный ствол.
– Двигай!
Толчок. Женщина шагнула вперед, пошатнулась. Та, что держала в руке пистолет, – высокая, худая девушка в зеленой гимнастерке, вошла следом. Оглядевшись, заметила начальство и удовлетворенно выдохнула:
– Прибыли! Товарищ Ким, разрешите доложить!..
В приемную уже вбегала охрана, но Ким Петрович резко поднял руку:
– Всем стоять на месте. Старшего ко мне! Леонид, помогите Гондле!..
Только сейчас товарищ Москвин сообразил, кого привели в кабинет секретаря ЦК. Зотову он узнал сразу, но почему-то совсем не удивился.
– Я сейчас присоединюсь, – подхватился Дмитрий Ильич. – У меня в кабинете саквояж. Маруся, голубушка, организуйте воду и чистое полотенце…
Мурка, пискнув «ага», убежала. Товарищ Москвин подвел Ларису Михайловну к стулу, усадил, прислонив голову к стене. Из сжатых губ послышался негромкий стон. Между тем Ким Петрович, выслушав сбивчивый рапорт караульного, поблагодарил за службу и отправил вооруженный люд восвояси. Топот
– Так мне докладывать? – как ни в чем не бывало поинтересовалась кавалерист-девица. – Товарищ Ким, подверглась вражескому нападению прямо в помещении Патриаршей ризницы. Убить хотели и, между прочим, про работу расспрашивали. Изъято оружие и удостоверение.
– Какой-то бред! – негромко проговорил начальник. – Ольга, а без рукоприкладства нельзя было?
Гондла расцепила губы, пытаясь что-то прошептать. Леонид наклонился, прислушался:
– Кима… Кима сюда…
Товарищ Москвин хотел позвать начальника, но тут одновременно появились доктор Ульянов с большим фельдшерским саквояжем и Климова с кувшином и полотенцами. На Леонида замахали руками, и он предпочел отойти в сторону.
– Будете ассистировать, Маруся, – распорядился Дмитрий Ильич, сбрасывая пиджак. – Даже если эта дама – врангелевская шпионка, медицинская помощь должна быть оказана незамедлительно и в полном объеме.
Лариса Михайловна с трудом подняла голову:
– Я не ш-шпионка, я не…
– А я – не трибунал, матушка, – резко оборвал ее доктор. – Головой не двигайте, лишних слов не произносите и вообще не безобразничайте… Маруся, вы куда?!
Мурка, воспользовавшись паузой, сунула кувшин в руки товарищу Москвину, а сама, подскочив к Киму Петровичу, принялась что-то оживленно шептать, для чего ей пришлось стать на цыпочки. Что случилось дальше, Леонид увидеть не смог, будучи окликнут Дмитрием Ильичем. Пришлось заняться перевязкой. Краем глаза бывший старший уполномоченный заметил, как Климова, поговорив с начальством, подбежала к товарищу Зотовой, схватила ее за плечи… Товарищ Москвин недоуменно моргнул. Выходит, они знакомы?
– Не отвлекайтесь! – строго заметил Ульянов, и Леонид вновь занялся раненой. Из коротких замечаний доктора он уже понял, что кости целы, а вот сотрясение «всенепгеменно» имеет место быть, а с носом – так совсем беда. Смотреть на то, во что превратилась наглая и самоуверенная дамочка, было не слишком приятно, но по-своему поучительно. Товарищ Москвин решил, что Блюмочке еще крупно повезло.
Через несколько минут, когда перевязка уже заканчивалась, подоспела подмога – врач с несколькими санитарами, волочившими за собой брезентовые носилки. Леонид, поспешив сдать пост, убедился, что в приемной уже никого не осталось. Он взглянул на секретаря, и тот безмолвно кивнул на дверь кабинета.
– Заходите, Леонид. Мы тут как раз приступили к Страшному суду.
Вопреки традиции начальник не сидел на подоконнике, а стоял возле стола, упираясь в столешницу сжатыми кулаками. Позабытая трубка скучала в стороне. Товарищ Зотова застыла по стойке «смирно», высоко вздернув острый подбородок.
– В любом случае пойдете под арест, – Ким Петрович поморщился, легко пристукнув кулаком по зеленому сукну. – Ольга, вы же не террорист, в конце концов. Нельзя же постоянно так нарываться!..