Генерал Раевский
Шрифт:
Командир лейб-гвардейцев не стал возражать.
— А кто командует французами? — поинтересовался он у прибывшего от партизан поручика.
— Какой-то генерал... Как его?.. Кажется, Ожеро.
— Ожеро? Вот выпал случай разделаться с ним!
Оказывается, несколько дней назад, после сражения у Малоярославца, лейб-гвардейцы имели стычку с бригадой генерала Ожеро. Тогда отряд калужских ополченцев перекрыл ей путь отступления. Силы были неравны, и калужане попали в окружение. Их бы всех уничтожили, если б не лейб-гвардейцы. Они бросились
— Ожеро теперь мы не упустим, — сказал командир и написал Денису Давыдову о скором прибытии к партизанам.
Удалось установить, что в ближайших сёлах находятся французские гарнизоны.
— Прежде всего нужно перекрыть дороги к ним, изолировать их от Ляхова, — решили партизаны.
Туда были направлены отряды Давыдова и Фигнера. Главные же силы начали наступление на французскую бригаду.
Вспыхнула ожесточённая перестрелка. Поняв, что деревню не удержать, генерал Ожеро попытался прорваться к селу, где находилась французская часть полковника Барага-Дилье. Однако эту попытку пресекли партизаны Давыдова. Они заставили неприятеля отойти назад.
На требование прекратить сопротивление и сдать оружие генерал Ожеро ответил отказом.
— Как вы можете предлагать такое французскому генералу, к тому же брату маршала! — возмущённо заявил он.
Его брат действительно был маршалом наполеоновской армии и прославил своё имя военными победами.
— Не желает подобру, заставим силой, — решили партизаны и приказали подготовить к делу резерв.
Они поняли, что Ожеро надеется на ночь и помощь соседей. И действительно, помощь не заставила себя ждать: из Долгомостья показались облачённые в броню кирасиры.
— Латники! — передалось по гвардейской цепи.
Кирасиры были серьёзным противником для русских, вооружённых лёгким оружием. Однако гвардейцы научились одолевать такого врага: били пикой в голову. Получив удар, оглушённый всадник валился с седла, а на земле в своих железных доспехах он становился неповоротливым и беспомощным.
На помощь подоспели казачьи полки. Нанеся кирасирам поражение, они обратили их в бегство.
После этого Ляхово было атаковано всеми силами. Несдобровать бы французам от разгорячённых схваткой гвардейцев и партизан, если бы Ожеро не выкинул белый флаг.
Генералы и офицеры вскоре разошлись. Николай Николаевич и Денис Давыдов остались одни. Заговорили о своих делах.
— А где Саша? Где Николенька? — спросил Денис.
— Александр в своём Нижегородском драгунском полку. Прапорщик. Командует взводом.
— Сколько же ему?
— Уже семнадцать. А Николеньку на днях я в Каменку направил, пусть с маменькой побудет. Он лихорадку где-то подхватил.
— А где Лев?
— Левушку, брата твоего, к Дмитрию Сергеевичу Дохтурову послал. Там он под надёжным взглядом пребывает.
Они уже было собрались сесть за стол, как примчался связной.
— Господина подполковника Давыдова срочно
Следить за действиями партизан генералу Раевскому не довелось, а наблюдать казачью уловку пришлось.
В авангарде корпуса находилось пять казачьих полков: Иловайского 2-го и Иловайского 5-го, полковника Грекова, офицера Киселёва и лейб-гвардейцы Чернозубова.
Предстояло упредить противника на переправе и напасть на него на противоположном берегу.
— Французы уже начали переправу, — донёс разведывательный дозор.
— Вентель бы им поставить, — предложил генерал Иловайский 5-й.
— Вентель? — спросил Раевский. — Это что за хитрость такая?
— Это наша казачья уловка. Вроде западни. Вот только бы скорей француз переправлялся, — ответил генерал.
Иловайский стал по карте объяснять, что и как нужно сделать:
— Вашим егерям надобно занять оборону у берега, и постарайтесь подолее держать там неприятеля, да заодно заставьте его свернуть на просёлок, где мы станем его ждать. А уж далее наша забота.
— Согласен! По местам! — поднялся Раевский. — Не будем терять время.
Иловайский не сдержал улыбки.
— Легко с вами воевать, Николай Николаевич. Чем и любы мне.
— Ладно, комплименты потом. Сейчас — задело.
Выехав к дороге, Иловайский начал разъяснять командирам план действия.
— Кто-то должен пойти навстречу французам, на приманку, — оглядел офицеров Николай Васильевич.
— Дозвольте мне с эскадроном, — вызвался Чернозубов.
— Может, пошлём наших казаков? Они привычны к этому, посноровистей, — предложил Киселёв.
— Как это «наших», войсковой старшина! — возразил Чернозубов. — А мои гвардейцы не казаки, что ль?
— Ладно, быть по сему, — согласился генерал. — От твоих лейб-казаков требуется притворным отступлением выманить на себя неприятельскую конницу, чтобы она оторвалась подалее от пехоты и артиллерии. Но так, чтобы передних малость попридержать: пусть неприятеля соберётся поболее.
Оживлённо разговаривая, французы проехали мимо того места, где находился генерал с лейб-казаками, стали спускаться к мосту и скрылись из глаз. А главная колонна меж тем приближалась. Впереди ехали несколько верховых, и нетрудно было догадаться, что это были начальники, а за ними, соблюдая порядок, шагали в строю егеря.
«Только б не было кавалерии», — пожелал Иловайский. Он знал, что успех тогда будет не столь значительным. Но нет, из-за гребня гряды продолжали появляться подразделения пехоты, а потом показались и артиллерийские упряжки с орудиями и зарядными ящиками. Получалось всё, как предвидел генерал. Не зря он предупреждал о возможности нападения на артиллерию.
Миновав речку, дозорные поднялись по склону, исчезли, и ехавшие в голове колонны всадники вступили на мост. Генерал Раевский взглянул на часы: стрелки показывали девять.