Генерал Раевский

Корольченко Анатолий Филиппович

Город сдался на милость победителя.

Подводя итоги проведённого штурма, генерал Дютель сообщал: «У меня слов не хватает, чтобы изобразить заслугу Бонапарта: у него знаний столь же много, как и ума, и слишком много характера, и это ещё даёт понятие о хороших качествах этого редкого офицера». В письме, адресованном военному министерству в Париже, генерал с жаром рекомендовал министру сохранить Бонапарта для блага республики. В письме указывалось на огромную роль Бонапарта «ив расположении орудий, и в искусном ведении осады и канонады, и, наконец,

в решающий миг штурма его роль была ясна всему осадному корпусу».

За участие в штурме Тулона Бонапарта повысили в воинском звании. Минуя чины майора и полковника, он сразу стал бригадным генералом.

Кто-то позже сказал: «Наполеон вошёл в палатку Карто капитаном, а вышел из неё генералом».

Прошли годы. Наступил 1814-й...

Вскоре пред Наполеоном предстали маршалы Мармон и Мортье, корпуса которых занимали боевые позиции в Париже. Кроме того, в гарнизоне находилась национальная гвардия, которую представляли подразделения ополченцев. Общая численность защитников города не превышала 45 тысяч. Этого было явно недостаточно против 100 тысяч наступающих.

Бертье сообщил, что к Парижу выдвигаются также резервные силы русских войск и направляются резервы из русской армии фельдмаршала Блюхера.

— И к нам подойдёт помощь, — заметил Наполеон. — Нужно выиграть у неприятеля несколько дней. Я это сделаю.

Маршалы с удивлением взглянули на него, как бы спрашивая, каким образом он это сделает.

— Приготовьте корпуса к наступлению. Я поведу их на восток, навстречу Блюхеру и Богемской армии Шварценберга. Я заставлю их выступить против меня, Наполеона, отказавшись от наступления на Париж.

Когда в русских дивизиях и корпусах узнали об уходе французской армии из Парижа, мнения командующих разделились: австрийский фельдмаршал Шварценберг предложил прекратить наступление, чтобы бросить главные силы на поимку Наполеона, русский генерал Барклай-де-Толли с ним не согласился:

— Это хитрая уловка, чтобы отвлечь наши главные силы.

Генерал Раевский верил генералу Барклаю и принял его решение. Русские корпуса Сакена и Вреде задержались на достигнутых рубежах для отражения возможного удара противника с тыла.

Наполеону донесли о выдвижении сводного русского кавалерийского корпуса Винценгероде. Предполагая, что за ним следует вся Богемская армия, Наполеон приказал атаковать русский отряд. Понеся потери, он отступил.

На следующий день в бой с Наполеоном вступили войска Силезской армии, отрезая французам путь к Парижу.

По предложению русского императора Александра решено было двинуться не за армией Наполеона, а напрямую к Парижу.

13 марта маршалы Мармон и Мортье, выдвигавшиеся для соединения с Наполеоном, столкнулись с союзной кавалерией. Схватка была жестокой и закончилась победой русских конников.

Поняв тщетность своего замысла, Наполеон с остатками своих войск направился к Парижу, но войти в него ему не удалось: союзные войска перекрыли ведущие в город дороги и ему оставалось повернуть

к императорскому дворцу в местечке Фонтенбло.

Основная тяжесть преследования французских войск и выхода к столице Франции выпала на корпус генерала Раевского. Попытка с ходу ворваться в Париж сорвалась. Сопротивление гарнизона было немалым, и решено было начать штурм в пять часов утра 18 марта.

Позиции французов находились на выгодных рубежах, труднопреодолимых для наступавших. Командовал гарнизоном брат Наполеона Иосиф, имевший в своём распоряжении до 40 тысяч человек при 154 орудиях.

Корпус Мармона должен был оборонять Роменвильские плато, а корпус Мортье и дивизия Мишеля — Монмартр. Генерал Минеей с волонтёрами и национальной гвардией занимал рубеж на окраине города.

Накануне штурма император России Александр направил пленного французского офицера к главнокомандующему французскими войсками. Посланный передал, что «русский государь требует сдачи Парижа, он стоит под стенами города с многочисленной армией и ведёт войну не с Францией, а с Наполеоном».

Другому парламентёру государь сказал: «Я теперь уверен в победе. Но Богу, даровавшему мне силу и по беду, угодно, чтобы я употребил их для мира и спокойствия вселенной. Если возможно достигнуть этой цели без боя, тем лучше; если нет, — уступим необходимости и сразимся, потому что, волею или неволею, на штыках или в параде, на развалинах или в чертогах, но сегодня Европа должна ночевать в Париже».

Однако все усилия прекратить кровопролитие оказались бесполезными.

Штурм Парижа 18 марта начался на восточном фронте, где наступала Богемская армия и русские войска под командованием генерала Барклая-де-Толли.

Первыми бросились в атаку полки генерала Раевского — на укреплённые позиции на Роменвильских высотах, где оборонялись наиболее сильные части маршала Мармона. Бой носил упорный характер. Каждое строение, узел дорог, парк стоили значительных потерь. Только к полудню оборона на высотах пала.

Наступление войск Силезской армии тоже было нелёгким, и любой успех давался с трудом. По случайному недоразумению войска Блюхера опоздали с атакой, и корпус Раевского наступал, обстреливаемый мощным огнём с флангов. Солдаты знаменитого военачальника действовали по-суворовски. Преодолевая огонь вражеской артиллерии, они решительно сближались с засевшим в окопах и укрытиях противником, в рукопашной схватке ломали его упорство, вынуждая к бегству.

Корпусу Раевского выпала львиная доля успеха. Соединение взяло в плен более трёх тысяч французских солдат. Из 125 неприятельских орудий более половины было захвачено солдатами Раевского. Под их ударами остатки французских войск торопливо отступали из столицы.

К вечеру бой стих. Париж пал.

Часть шестая

ИСХОД

Раевский и Пушкин