Генерал
Шрифт:
Если б они мне сказали сами, я бы, наверное, отреагировала по-другому. Но в тот момент меня накрывает темная безысходность.
Никому не нужна. Никому.
Если честно, я много наделала глупостей. Вела себя как последняя идиотка. До сих пор стыдно. И перед Настей, а еще больше перед отцом.
«Папа, – улыбаюсь сквозь слезы. Подтянув коленки к груди, прикрываю глаза. – Он всегда стремится помочь мне, не смотря ни на что».
Даже в той гнусной истории с Масловским, не поверил моим оправданиям, но безоговорочно встал на мою сторону. Отправил меня в Стамбул,
Но может, лучше было бы отсидеть. Пусть и по заведомо ложному обвинению. Все что угодно, лишь бы не попадаться в лапы к Айрату!
Всю дорогу до Шереметьево я реву белугой. Мне кажется, все меня предали. Отец, Антон, Настя.
Папин водитель хмуро косится на меня, а затем останавливает машину.
– Перестань ныть, Катерина, – басит он недовольно. – На вот. Попей воды. Полегчает. – Протягивает мне бутылку.
Делаю пару глотков и прошу.
– Денечка, миленький, отвези меня на вокзал. Я к маме уеду. Пожалуйста!
– Мне из-за тебя работу терять не хочется, Кать, – пресекает он всякие разговоры.
Затихаю, стараясь свыкнуться с безысходностью.
Стамбул, так Стамбул. Там тоже люди живут.
Уже на подъезде к Шарику, на меня накатывает полное безразличие. Даже в сон клонит и немного подташнивает.
Прикрываю глаза. Всего лишь на минуточку и распахиваю их уже на борту самолета. Рядом сидит ухмыляющийся довольный Айрат.
– Как себя чувствуешь, севгили? – спрашивает участливо и тут же просит стюардессу. – Принесите, пожалуйста, моей невесте стакан воды.
В голове шумит, уши закладывает, хотя самолет еще и не думал взлетать.
– Мне надо выйти, – хочу подняться с места. Но ноги не слушаются, а язык заплетается. Кулем падаю обратно в кресло.
– Садись поудобнее, милая. Что-то ты совсем разболелась у меня, – театрально вздыхает Айрат. Деловито убирает подлокотник между нами. Как куклу притягивает меня к себе. Накрывает пледом. Одна рука ложится мне на грудь и сжимает ее до боли, а другой Айрат достает из кармана какую-то шипучую таблетку, похожую на аспирин. Опускает ее в стакан с водой и подносит к моим губам.
– Пей, Катя, – приказывает строго. – Не зли меня.
Задохнувшись от возмущения, пытаюсь вырваться. Но мой мучитель одним тычком под ребра пресекает глупую попытку неповиновения. Боль черным тяжелым одеялом накрывает с головой. Глаза застилает слезами, а легкие давит от вакуума. Хватаю воздух губами, как пойманная рыба.
– Пей, Катя, – угрожающе повторяет Айрат. И я пью. Пью.
Содрогнувшись от воспоминаний, поднимаюсь с кровати. Словно больная, медленно бреду на кухню за успокоительным. И глядя на расписной заварочный чайник, неожиданно вижу крупную мужскую руку, лежащую на нем.
Генерал!
«Хороший мужик», – выдыхаю облегченно. Благородный. Но явно не для меня. Как бы нас не тянуло друг
Налив красноватую жидкость в чашку, нервно делаю глоток, затем еще один. А потом залпом допиваю оставшийся напиток.
Все. Теперь хоть ночью усну. И уже направляюсь к себе, когда слышу в коридоре быстрые шаги Ларисы.
«К Юре поскакала», – думаю, улыбаясь.
Естественно, Василий Петрович прав. И надо было сказать папе о романе моей обслуги. Но с некоторых пор я не лезу в чужую жизнь. И пресекаю любые попытки вломиться в мою.
«Пусть хоть кто-то порадуется», – думаю я, входя в комнату, и тут же вздрагиваю от душераздирающего крика.
– Юра-а!
Аж сердце останавливается от неожиданности. Здравый смысл отключается напрочь и в дело вступают инстинкты. По инструкции мне надлежит спрятаться и позвать на помощь охрану санатория. Но резко развернувшись, я бегу на помощь друзьям. И в ужасе замираю на пороге Юриной комнаты.
Глава 11
«Приветик, Кот, ты добрался до своего санатория?» – приходит дурацкое сообщение от Инги.
«Да, нормально все. Спокойной ночи», – отрезаю любые попытки поболтать.
«Я все-таки тебя люблю. Не забывай об этом», – настойчиво печатает она.
«Мы расстались, кажется», – отвечаю я и отбрасываю телефон в сторону.
Да какого хрена? Любовь к этой женщине давно померла. Да и была ли она? От Инги меня никогда не торкало как от Кати. Первое время льстил самолюбию сам факт нашей связи. Такая эффектная блондинка рядом. Все мои пацаны головы посворачивали. Да и не только пацаны. Но и депутаты, бизнесмены на всяких приемах, куда она меня водила. Ей тоже было по кайфу. Все подруги обзавидовались. Только это не любовь вовсе. Одни декорации. Да и сама Инга пустая и шумная. Ничего за душой, только обалденный фасад.
Ну какая любовь, Инга? Не смеши меня, кукла пластмассовая.
«Небось, на очередной улучшайзинг бабки понадобились», – усмехаюсь криво.
Откинувшись в кресле, закрываю глаза. И тут же проваливаюсь в легкую полудрему. Ко мне приходит Катерина в кружевном пеньюаре. Залипаю взглядом на декольте. Одним пальцем спускаю с плеч дурацкую тряпку. Тянусь с поцелуем…
И вздрагиваю от резкого стука. Ничего не соображая спросонья, подрываюсь с места. Распахиваю дверь и изумленно пялюсь на Катю, стоящую на пороге. Испуганную и бледную.
Какого хрена? Что происходит? Провожу ладонью по затылку, смахивая с себя последние остатки сна.
– Что случилось? – рычу, втягивая девчонку в номер.
– Там, – задыхается она от волнения. – Там…
– Выдыхай, – чуть сжимаю тонкую руку. И сразу меня торкает не по-детски. Будто я монах хренов и никогда за руку никого из женщин не держал.
В труселях головастый друг приходит в движение. Только от одного прикосновения. Такое бывает? Так и хочется сграбастать девчонку в охапку и унести в постель. Но сердце разрывается от тревоги. Не просто так Катерина ко мне прибежала. Случилось что-то. Хорошо хоть, сама цела. Да я любого порву за нее.