Генералы подвалов
Шрифт:
Дуче стоял перед ней на коленях и тащил вниз резинку своих спортивных штанов.
— Сейчас мы ее заткнем.
Она не понимала уже, сколько прошло времени, сколько ее терзали на грязном диване, сменяя друг друга, а иногда и одновременно, Дуче и Шрам. Сколько времени ее рвали, мяли, душили, поднимали с дивана и вливали водку в распухшие губы, снова валили навзничь, на живот, на бок.
Все кружилось перед глазами, становилось то черно-белым, то снова цветным. Свет ламп делался то ярче, то почти угасал. В какой-то момент она поняла, что сидит голая у Шрама на коленях, а Дуче всаживает
После укола стало легче. Боль ушла, и мерное движение чужих тел сверху и снизу, с боков и сзади стало казаться привычным и не страшным. Тел, как она заметила, было уже не два. Сколько — она не могла сосчитать. Но как минимум три.. А потом она отключилась.
Глава 11
— Ты как, за рулем-то?
— Нормально, — Шрам осторожно выруливал на Лиговский.
— Смотри, а то оборвешь две молодые жизни.
— Сплюнь, мудак!
— Хули тебя понесло сейчас? Поехали бы завтра! А чего с девкой-то будем делать?
— А хули с ней делать, в натуре? Подержим пока у нас. Понравилась девка-то?
— Нормальная сучка.
— Обломаем за пару дней, наша будет. Чего — мне нравится. Пусть живет пока. Хочу на хату ее посмотреть. Если правда, что этот лох из магазина говорил, врубись, она одна там осталась. На хуя ей такая квартира одной?
— Думаешь, замочить ее?
— Мудак. Чего ее мочить. И так отдаст. Я же говорю — наша будет. Мы на ней еще заработаем. Обломается девка, будет на нас пахать. Пристроим куда-нибудь. Своих баб — чем больше, тем лучше. Курочка по зернышку. Сколько мы ей вкололи-то?
— Нормально. Раньше вечера не очухается.
— Ну вот, подсадишь ее, будет пахать как миленькая. И хату возьмем без мокрухи, чистенько. А? Навар не слабый, да?
— Очень гладко у тебя получается.
— А хули, гладко и будет.
Шрам вел машину аккуратно, но не настолько, чтобы вызвать подозрения у всевидящих гаишников. Пару раз даже подрезал каких-то лохов на «Москвиче». И то — куда они прут в такую рань.
— Здесь, что ли?
— Здесь. Я знаю этот дом. Хорошее место.
— Ты ключи-то взял?
— Не-а. Хули ключи, я посмотрел, обратный ригель. Откроется и без ключа. Пусть у нее пока ключи лежат. А то лишние крики начнутся. На хера нам это надо. Пусть пока спокойно живет.
— Ладно, пошли.
Шрам и Дуче вышли из машины и, ежась от утреннего свежего ветерка, дующего с залива, вошли в Настин подъезд.
Моня услышал шум машины под окнами и осторожно выглянул из-за занавески. Увидев двух типичных «быков», направляющихся к подъезду, он почуял неладное. Интуиция, что поделаешь. Она его столько раз выручала, не подвела и сейчас.
Встав у входной двери, он понял, что прав. «Быки» шли сюда. Кто такие, что им надо? Вот незадача.
Ну ничего. И не с такими разбирались.
Моня тихонько выудил из кармана нож. Ему не нужно было особо прислушиваться — эти «бычары» игнорировали всяческую осторожность. Подошли к двери, один, отхаркивась, громко плюнул. В замочной скважине зашуршало — они ковырялись отмычкой.
Ага. Значит, не все так гладко. Ну ничего. Придется выступить
Моня присел на корточки рядом с дверью, прислонившись спиной к стене. Дверь медленно открылась, заслоняя его от незваных гостей. Свет в прихожей, разумеется, не горел, и «быки» не заметили кинувшуюся на них сзади и сбоку тень.
Моня быстрым движением полоснул стоящего поближе к нему парня под левое колено, перерезав сухожилия. И обратным движением то же самое проделал с левой ногой. Гость рухнул на пол в буквальном смысле как подкошенный. Теперь он не боец.
Оттолкнув его в сторону, Моня, выпрямившись, всадил нож по рукоятку в живот удивленно вскинувшего брови высокого светловолосого здоровяка. Одного удара оказалось для него мало. Моня выдернул нож и снова ткнул его в живот парня. Тот уже успел схватить Моню за шею и пытался душить, но глубокие раны лишили его сил. Моня же расслабился в хватке этого здоровяка и терпел, чувствуя, как захват ослабевает. Наконец пальцы незадачливого бандита разжались, и он начал сползать вниз по стенке.
Моня понял, что с этой стороны опасности больше нет. Второй бандит был жив, но Моня не боялся нападения сзади. Пистолета у обезноженного паренька, судя по всему, не было, в спортивные штаны и под футболочку его не спрячешь.
Пострадавший возился на полу в луже крови, предпринимая безуспешные попытки встать.
— Кто такие? — спросил Моня, наклонившись к противнику.
И зря. Крепенький, еще не успевший ослабеть от потери крови бугай, в свою очередь, вцепился в Монино горло.
И защитнику частной собственности ничего не оставалось, как полоснуть сначала по одному запястью сидящего в луже крови «быка», а потом по другому.
— Кто такие, я спрашиваю, — повторил он свой вопрос, когда «бык» уронил руки на колени.
— С-с-с-уука... — пропел раненый.
— Ясно.
Моне действительно все было ясно. От них толку не добьешься. В любом случае ситуация требовала консультации с Командиром.
— Алло, — сказал он степенно в трубку, развалившись на диване в кабинете Волкова. — Командир?
— Ты что в такую рань?! Что надо?
— Есть проблемы, Командир. Тут зашли двое козлов каких-то. Быки. Я их приструнил, так теперь не знаю, что и делать. Прибрать бы надо.
— Сиди, к тебе сейчас приедут.
Моня хотел еще что-то спросить, но в трубке раздались короткие гудки.
«Деловой, сука», — беззлобно подумал Моня и вернулся к первому бандиту. Тот был без сознания.
«Откинется, глядишь, пока они приедут», — подумал Моня и отправился на кухню. За ночь он успел проголодаться.
Настя пришла в себя. Глаза ее были закрыты, и открывать их не хотелось. Все тело била дрожь, мысли путались, она не могла сосредоточиться и определить, что же сейчас для нее главное. Открыть глаза? Встать? Понять, где она находится? Голову словно набили пухом. Горячим и удушливым, даже не пухом, а пылью какой-то противной. Перед закрытыми глазами мелькали искорки, складываясь иногда в удивительно отчетливые, если учесть, что Настя не спала, фигуры и лица знакомых и незнакомых людей.