Генератор времени
Шрифт:
Вот потомок шаманов! Мир тонко чувствовал, поймал пулю. Придётся теперь работать с Охлопьевым Ф. Ф. В конце концов, может, он и есть Федосеич, вновь озарило Смирнова. Если не допускать его к настойке из волчьей ягоды, вспомнит всё, что происходило в институте Будкера. Главное — подход найти правильный.
— Я тебя сразу просчитал.
Бывший чемпион мрачно смотрел на Смирнова.
А Смирнов бормотал невнятно. Не знал, что нужно ответить.
Ну, не Валька я Филимонов, меня бить не надо, бормотал. Один живу, разговариваю с рыбами, законом не запрещено. И
— Откуда Цезия знаешь?
— Так он же из рода шаманов.
— Ну и что? — бывший чемпион, похоже, нисколько не жалел павшего члена своей команды. Скорее, злился на него — за причинённые неудобства. От злости слова стал произносить коротко, будто лаял.
— Часто пил с Цезием?
— Да по-всякому.
Неопределённость ответа окончательно вывела бывшего чемпиона из себя.
Сплюнул. «Сволочь!» — коротко подвёл итог. Непонятно, адресован был упрёк рыжебородому Цезию или только Смирнову (точнее, Вальке Филимонову). Ткнул рукой в картонные коробки:
— Быстро на борт!
Смирнов обрадовался.
Работать — это не умирать.
Одну за другой закидывал коробки (тяжёлые, кстати) на нагревшуюся металлическую палубу, для спокойствия духа считал заклёпки в борту. На пальцах одной левой руки вряд ли можно показать такое большое число (да и руки заняты), но в уме пересчитывал свободно. Умным, несуетливым стал, как Pedestrians, гриб-пешеход. Думал, втолкну на борт последнюю коробку, тут бывший чемпион и пальнёт в меня.
Но чемпион только спросил:
— Чем болел в детстве?
— Ну, поносом больше.
— Что? И сейчас схватывает?
— И сейчас. Только я терплю.
Бывший чемпион недоверчиво сплюнул, посчитал, наверное, что Смирнов вот-вот не вытерпит. Дотащит до катера громоздкое тело потомка шаманов и не вытерпит. Билось, билось в голове Смирнова, будто огонёк маячка прыгал: вот сейчас пальнёт в меня чемпион. Бежать надо, бежать. Крикну: «Вон он, ваш ящик!» — и побегу. Все кинутся к ящику, а я со всех ног — в лес, будто правда терпеть больше не могу. Без летающего в воздухе перепончатокрылого уследить за убегающим между сосен одиноким больным человеком сложно. Спрячусь в тихой бухточке, на берегу которой тихая девственница покоится.
— А ну встань!
Смирнов обречённо выпрямился.
— Ты не сусликом встань, ты прямо встань!
Смирнов выпрямился ещё более обречённо.
— Теперь повернись. Ага, вот так. В профиль, в профиль твою мать. — бывший чемпион не жалел, подпускал матерные словечки. — Теперь-то уж точно вижу, Валька Филимонов ты.
И спросил:
— Зачем пугал Цезия?
Смирнов на всякий случай промолчал.
Честно говоря, не пугал он человека из рода шаманов.
Хотя кто его знает? Голова так болела, что всякое быть могло.
Рыжебородый Цезий и на песке лежал так неправильно, что Смирнова вдруг пронзила совсем невыносимая догадка: этот хитрый потомок шаманов вовсе и не на песке перед ним лежит, а лежит в каком-то совсем другом времени! Вспомни, вспомни, Смирнов, чем занимался академик Будкер? Проблемами времени! Вот именно. Фундаментальными. И говорят, многого добился. И лежит теперь потомок шаманов во
Смирнов ещё раз глянул на распростёртого Цезия.
Всем своим уставшим сердцем, всей своей испуганной душой, всем телом озябшим чувствовал, как тепло и нежно распространяется над островом солнечное тепло — как из будущего. Вдруг правда из будущего?
— Вот я тебя! — вдруг выругался Цезий.
Никто этого не ожидал, но очнулся, очнулся потомок шаманов!
Бывший чемпион тоже облегчённо выругался. Все видели, что глаза Цезия, контуженные непониманием, тихо светятся. Только что отсутствовал, провалился в другое время, труп свой оставил, но всё же решил вернуться. И Федосеич, конечно, обрадовался, как немой, радостно замычал из иллюминатора, невнятными звуками приветствуя возвращение друга.
И тогда Смирнов бросился в лес.
Не впервые бежал, знал дорогу, аж воздух звенел.
Сухие сучья под ногами щёлкали, как выстрелы. Лейтенант подпрыгивал резво, вскрикивал. С колотящимся сердцем выскочил на берег глухой бухточки, только там, роняя слюну, как собака, постанывая, прихрюкивая, сел на песок. Сейчас набегут, повалят в песок несчастного Вальку Филимонова! Слова не дадут сказать. Но за редкими тонкими соснами мощно рыкнул движок, и минут через пять, заваливаясь на правый борт, стальной катер стремительно скользнул в чудесную солнечную даль. Мелькнула в круглом иллюминаторе счастливая морда Федосеича, а на хорошо прогревшейся стальной палубе контуженый Цезий что-то жадно глотал из фляжки.
Приведя в порядок дыхание, Смирнов вернулся к руинам. Истоптанный песок, забытая сумка с минералкой, пакеты с закусью. Смирнов жадно впился в копчёную колбасу. Жевал, урча. Радовался, что нет никакого алкоголя. Смотрел на отражение в воде: ох, опустился. Насытившись, присел на корягу, опустил руку в прохладную воду. Мелкие рыбки тотчас, толпясь, стали дёргать волоски.
Спросил:
«Вот куда я попал?»
Рыбки ничего не ответили.
«Что вы можете о человеке знать?»
И на этот раз рыбки ничего не ответили.
«Кругом сплошные бандиты. Ни одного человека».
На этот раз донеслось: «А бандиты — разве не люди?»
Что отвечать таким дурам? Может, и люди. Но не такие, как мы.
Люди вообще разные. Будто правда живут сразу в разных временах.
Как-то Смирнов получил электронное письмо. На своё имя, но на адрес Управления.
«Посылаю бес согласия. — Видно было, что для писавшего русский язык не являлся родным. — Немного опасаться иметь прибыльный бизнес. Иметь искренне интерес поделиться с Вами. Учитывая факт получил Вашу ссылку в моем поиске для тех кто подходит под бизнес-предложение».