Генезис
Шрифт:
— Буря ушла? — спросил волшебник.
— Остались только поваленные деревья, — кивнул Майкл и придвинул кресло к столу. Тут же перед ним возникла простецкая глиняная чашка, в которую босота обычно просит кинуть медяшку-другую. — Напомни мне, старый друг, сколько раз мы ее уже травили?
Маг, разливая по емкостям янтарную жидкость, застыл в раздумьях.
— Кажется, в прошлой декаде был сто сорок третий? — протянул он с легкой ноткой неуверенности.
— Сто сорок четвертый, — вздохнул правитель и залпом осушил чашку. Он прижал к губам сжатый кулак, глубоко и
— Вот здесь ты меня не поймаешь, — улыбнулся волшебник и так же по-солдатски одним махом выпил граммов пятьдесят крепленой. — На балу был семьдесят первый.
Майкл, явно издеваясь, похлопал в ладоши и, перегнувшись через стол, достал из одного из ящиков буханку хлеба и немного мяса, нарезанного ломтиками.
— А сколько на моем счету?
— Я сбился на третьей сотне, — пожал плечами маг. — К чему ведешь, мой коронованный друг?
— К тому, что какого демона ты не приложишь руку к этому вопросу? — Было видно, что император закипает, жилка на его правом виске отчаянно пульсировала.
Седой чародей лишь рассмеялся и жестом пригласил выпить. Выпили.
— Это как это я не приложил? — с легким придыханием спросил он. — А кто же тогда всем этим занимается?
— Ты понял, о чем я, — скривился Майкл, отправляя в рот банальный бутерброд. — Колданул бы чего ей. Позабористее. И дело с концом. А то, — тут правитель наглядно помахал над головой, — поседел в сорок три!
— Ну я мог бы попробовать… — с длинными паузами между словами произнес волшебник, но потом закончил скороговоркой: — Но мне слишком нравится смотреть этот спектакль.
Император вздохнул, взглянул на старого, первого и единственного друга, поклялся себе, что обязательно казнит его, и вновь указал на чашку.
— Ладно, — кивнул рогатый венценосец. — Не за этим же разговором ты пришел?
— Седина — мудрости крест, — продекламировал маг, и с его неспешным жестом бутылка, окутавшись той же призрачной дымкой, исчезла. — Дела привели меня в сию скорбную обитель. Все прошло как надо, друг мой. Константин выпил и не заметил что. Лейла вроде и почуяла что-то, но не с ее куцыми познаниями догадаться о сути. Так что за исход можно не волноваться. Третий этап успешно завершен.
Майкл вновь вздохнул, но на этот раз это скорее походило на стон, полный затаенного отчаяния и сожаления. Хотя скорее это было раскаяние. И в который раз его сердце задрожало, а с уст в тысячный раз сорвался затертый вопрос:
— Ты уверен, что мы поступаем правильно?
И в тысяча первый раз его друг небрежно бросил:
— То ведают лишь боги и безумцы. Но мне кажется, другого выхода нет. Если ты, конечно, не собираешься повторить подвиг предшественника и устроить еще пять «шестых родов».
Самбера передернуло лишь от одной мысли на эту тему.
— Я так и думал, — кивнул волшебник. — Поздно зарываться в повозку лудильщика, дружище. Мы уже давно закрутили эту мельницу, и теперь либо она намелет нам прекрасный хлеб, либо сгорит ярким пламенем. Но как
— Но роды никуда не денутся, их станет просто на один меньше.
И тогда маг засмеялся. В его смехе было столько силы, что непривычный к такому человек мог запросто испугаться, посчитав смеющегося демоном.
— Думаешь, кто-то из них сможет выступить против Самберов и Гийомов? Светлых богов тебе в голову, да они предпочтут медленное вымирание, чем скорую гибель! Можешь мне поверить.
— А как же их души? — буквально прошептал Майкл. В конце концов, уж кому, как не ему, знать, что такое брак по расчету.
— Две души на благо многих миллионов, — напомнил ему маг.
Император кивнул, но лишь для виду. В действительности он не считал своего друга компетентным в таких вопросах. В конце концов, этот бывший свинопас настолько непробиваем, что использование бастарда для слежки за собственной дочерью для него является чем-то столь обыденным, как и утренний моцион. Можно, разумеется, продолжить дискуссию на эту тему, но бывший дворянчик, выходец из торговой семьи, не видел в этом смысла. Ведь в итоге Гийом прав: они уже слишком далеко зашли и теперь, если бросить вожжи, кобыла сама понесет их, вот только такая скачка может и под откос завести.
— Я смотрю, тебя еще что-то гложет? — заметил Майкл, желая сменить тему разговора.
— Да, — кивнул маг. — Я уже давно не получал вестей от своего учителя.
— Думаешь, он может нам помешать?
— Нет, — покачал головой Гийом. — Хотя, конечно, может, но просто не станет вмешиваться. Он и раньше-то не особо беспокоился на эту тему, а последние лет двадцать и вовсе с головой нырнул в старую религию.
— А его ученики? — напомнил Майкл. — Ведь ты сам говорил, что многие из них не уступят и тебе.
И вновь кабинет потонул в громоподобном хохоте.
— Ну ты хватанул, друг, — утер слезы маг. — Уж им-то и подавно до наших дел — как до темных чертогов. Единственное, что их беспокоит, — это собственные изыскания. Да и, насколько мне известно, сейчас на этом материке нет никого из них. За исключением разве что одного юнца.
— Юнца? — удивился правитель. — Он взял себе нового протеже?
— Птицы напели, что да. Но все, что я знаю, — этот парнишка безроден. Большего мне узнать не удалось, и это тоже довольно-таки странно. У меня складывается впечатление, что либо он не выходит из библиотеки, либо учитель зачем-то оградил его от моего взора.
— Есть повод для опасений?
Гийом задумался. Он некоторое время поглаживал бороду и смотрел на то, как крупные градины весеннего дождя барабанят по стеклу.
— Вряд ли. Как бы то ни было, будь он сильным магом или имей хотя бы половину того, что имеет этот «сильнейший маг столетия», слухи непременно просочились бы. Ну а так, если трава тиха, а запруда стоит на месте, не стоит звать плотников.
— Но ты бы этим плотникам лучше кинул весточку. Пусть будут наготове, да и инструмент в заточенном порядке держат.