Генезис

Клеванский Кирилл Сергеевич

Ритуалист начал первым. Хотя глупо говорить такое и про одного, и про другого участника. Схватки ритуалистов — это ни на что не похожие битвы разумов, где появление магии означает ошибку одного из сражающихся. Плетение заклинания для них столь трудоемко и длительно, что они сражаются «пальцами». Во всяком случае, так говорил мой учитель. Один начинает складывать фигуры заклинания, а другой, тут же сориентировавшись, складывает контратакующее заклинание. Первый, увидев это, прерывает свое волшебство и начинает плести уже нечто другое, второй… И так до бесконечности, пока кто-то не ошибется.

Я не стану описывать эти пять минут. Хоть я и не слышал зрителей, но понимал по их лицам, что еще немного — и они выкажут

недовольство этой клоунадой. Балахонщик постоянно махал руками, а негр танцевал, избивая бубен. В нашей ложе некоторые и вовсе позволяли себе неуважительные высказывания. Благо ни одного моего знакомого среди них не было. Но все тяготы зрителей с лихвой окупились, когда негр, резко затормозив, выплеснул какое-то до тошноты головокружительное па и, клянусь своим перерождением, из его бубна на арену выпрыгнул самый настоящий силх. Два метра в холке, пять с половиной в длину, не считая хвоста, с лапами столь огромными, что от одного их вида у меня по спине прокатились крупные градины пота. Морда зверя была олицетворением хищности, а кошачьи глаза сверкали яростью. Когда же он открыл пасть, больше похожую на чемодан, демонстрируя всем клыки размером с ладонь рослого мужчины, то из глотки вырвался громоподобный рык. Возможно, это выглядело бы не так страшно, если бы дальний родственник тигра не был выполнен, рожден, соткан, не знаю, как сказать… но он был самой молнией, принявшей фигурный образ. Не берусь рассуждать о сложности подобного заклинания, об энергии, что понадобилась для подобного воплощения, но впервые за долгое время я радовался тому, что мой резерв столь мизерен. Одна лишь близость к таким энергиям способна повергнуть в безумие и познать ужас смерти.

Но как бы ни были белы костяшки моих пальцев, сколь резво ни маршировали бы мурашки по телу, но ритуалисту в балахоне этот жуткий силх казался не страшнее котенка. Линд Зуман взмахнул руками со скоростью камня, покинувшего кожаное ложе пращи, сложил несколько символов, и тут же вокруг него взвился столб пламени. Но это было не простое пламя, оно сверкало всеми цветами радуги, а вскоре под куполом воронка замкнулась и преобразовалась в самую настоящую змею. Подсознание рычало и плевалось, но вскоре с задворок памяти всплыло заклинание «сэкш сархим», что в переводе с мертвого языка означало «плеть демона». Пожалуй, после такого зрелища я могу со всей смелостью заявить, что более меня уже ничем не удивить.

Я натыкался на описание этого колдунства лишь раз, когда заплутал в библиотеке и от усталости облокотился на один из стеллажей. Тогда мне на голову упал древний фолиант, поразивший меня своим языком. На его перевод ушла почти декада. Конечно, можно было обратиться за помощью к учителю, но меня одолел дух опасный и неподвластный, нарекаемый увлеченностью. Все же я справился с переводом. В моих руках оказалась летопись темных времен. Описание этой «плети» занимало лишь пару строк, но уже тогда я понял, сколь страшно заклинание, которое может проигнорировать любую защиту.

Возможно, вам этот бой кажется простым: взмахнул рукой или в бубен вдарил — и все, в твоих руках сильнейшее волшебство. Но это лишь ширма, а за ней — титаническая работа и невероятный контроль над источником. Ритуалисты формируют заклинания вовсе не в реальности, пассы — это лишь проводники, сами же чары рождаются в источнике. А теперь попробуйте хотя бы подумать о двух вещах одновременно, а не то что пребывать в двух мирах одномоментно. Спасибо всем светлым богам, что я не ритуалист, ибо усидчивости мне не хватило бы даже для познания самих азов этого искусства. Мой седалищный нерв просто не выдержал бы многочасовых медитаций. А мозги вскипели бы от борьбы с собственным разумом.

Как я уже говорил, битва ритуалистов есть битва одного заклинания, и именно поэтому маги смогли создать этих монстров, влив в волшебство весь свой отнюдь

не маленький резерв. Но хватит праздных слов. Каждый из магов смерил заклятие противника оценивающим взглядом, а потом с каждой стороны мелькнул короткий жест. И навстречу друг другу метнулись две «плети демона». И когда морда змеи столкнулась с клыками и лапами силха, я, как и вы, ожидал сражения зверей, позабыв о том, что наблюдаю за схваткой магов.

Заклинания смешались, порождая шар неведомого цвета, до боли похожий на тот, что я призвал в первый день занятий. Прогремел взрыв, еле заглушаемый дрогнувшим защитным куполом, а когда в глазах перестало рябить, зрители стали свидетелями следующей картины. На арене, в огромной воронке, стояли двое. Маг в балахоне оказался стариком с седыми прядями, а его одеяния теперь напоминали парус каравеллы, только-только вышедшей из бури. С его лица, рук и даже ног струились резвые кровавые ручейки. Напротив него стоял представитель племени омаика. И вид его был немногим лучше. Изодранные в клочья штаны оголяли ноги, местами столь израненные, что даже отсюда я видел белую кость. На груди великана красовалось несколько крестообразных ран — до этих мест добралось вражеское заклинание. И все же они стояли друг напротив друга, подобно двум колоссам, которых не согнет такая мелочь, как взрыв, достойный звездного неба.

На краях воронки или кратера уже появились балахоны, готовые в любой момент спасти раненого. Шут, также выбравшись из своей норы, смотрел вниз, ожидая исхода схватки. Наконец старик что-то прошептал, еле заметно зашевелив губами, и вокруг него вспыхнула красная защита. Мгновением позже он упал, и к нему тут же бросились балахоны. А еще мгновением позже красным вспыхнул и щит шамана, который также упал в объятия следящих.

Толпа, пробыв в тишине еще несколько ударов сердца, затопила все вокруг своими аплодисментами, которые бы заглушили и недавний взрыв.

— Все мы стали свидетелями уникальной схватки! — подвел черту шут. Пять балахонов увели к лекарям пострадавших, а на арене появилась другая пятерка, которая стала приводить площадку в порядок. — Я думаю, всем ясно, что победителем стал благородный Саам Дуасаам! Поприветствуем же его!

Толпа, собственно, и не прекращала аплодировать, что несказанно радовало ведущего: он буквально купался в ревущих эмоциях.

— Что ж, попрошу вашего терпения. Через пару минут арену приведут в порядок, и мы проведем последний бой первого дня круга магов!

Наверное, стоило бы подробно описать, с каким трудом маги приводили арену в порядок, но в этот момент у меня было туго с расстановкой приоритетов. И меня поймет любой разумный, у которого в животе сейчас что-то недовольно урчит. Бои измотали меня не только морально, но еще и физически, и сейчас я ощущал приступы лютого голода. Но глуп тот наемник, что не готов к любым жизненным опасностям. Недаром, ох недаром Тим Ройс сегодня вытащил из шкафа изрядно запылившуюся шляпу…

Игнорируя своих «соложников», да простит меня имперский язык за такое существительное, я снял шляпу и вытащил оттуда сверток. Развернув специальную ткань, я разложил на коленках настоящую поляну. Здесь были бутерброды с мясом, два — с копченой колбасой и один — с пряной бужениной. Смакуя первый, я повернул голову и покосился на разумных, пытающихся изничтожить меня взглядами. Пожав плечами, я продолжил вгрызаться в невероятно вкусное мясо — плюсы хороших отношений с поварами в академской столовой. А вообще любой простой человек всегда найдет общий язык с другим простым человеком, а также гномом, эльфом и, быть может, орком. Поменьше спеси в тоне, побольше уважения в глазах и пошире улыбку на уста. Вот тот коктейль, что приведет вас к всеобщему расположению. Вероятно, я бы додумался до такой стратегии и сам, но подобным трюкам меня обучал Добряк, а он был сущим гением по части «втереться в доверие».