Гений АЗЛК
Шрифт:
Пока не раздавили по сотке за встречу, я набрал домашний Полякова с колиного телефона, кратко доложил о происходившем сегодня и назначенном на завтра совещании, получил напутствие «будь аккуратнее», весьма противоречащее моему настроению.
Укладываясь спать на раскладушке, подумал: как бы обтекаемо не формулировал свои выводы, мои слова неизбежно переврут и обвинят меня во всех грехах. Поскольку и мощный «грундиг», и малогабаритная «весна» остались дома, выпросил кассетник у Больших, он радостно презентовал чистую кассету МК-60. Проблема только, как её перевернуть, когда кончится 30-минутное время записи на первой стороне.
Сайков сдержал обещание, в 8–00 в его приёмной собрались
— Искренне благодарен Валерию Тимуровичу за возможность данной встречи! — на этом любезности закончились. Руку сунул в портфель, включил запись, для видимости вытащил блокнот. Далее очень вежливо, но вполне конкретно прозвучали соображения и неизбежных трудностях в реализации стремительно устаревающих автомашин, о стремлении снизить затраты не оптимизацией процессов, а лишь за счёт применения предельно дешёвых материалов и крайнего упрощения. То есть нынешняя политика ведёт АЗЛК в неизбежный тупик.
— И вы, конечно, знаете, как повернуть штурвал в нужную сторону? — с сарказмом спросил Генеральный.
— Только в самых общих чертах. Заднеприводной универсал М-427, даже с двигателем и коробкой передач от ВАЗ-21011, обречён. Экспортная перспектива — ноль. Ровно такой же «Иж-Комби» дешевле для населения и качественнее. Если бы не административный ресурс, М-427 производился бы на склад. Считайте, что ресурс закончился. С ним и история обеих славных машин — этой и М-412. С 2140 ситуация лучше, она даст продержаться года два — до обновления модельного ряда. Причём менять нужно не только форму кузова и интерьер салона. Вы знаете, по странам Запада прокатился энергетический кризис. Нам, точнее — их потребителям, нужны не только красивые и удобные (это не про «москвич»), но, в первую очередь, экономичные автомобили. То есть АЗЛК, находящийся в безвыходной ситуации, обязан инициировать установку системы впрыска на имеющиеся двигатели и внедрение дизелей. Новая платформа, аналогичная «березине», но с инжекторным или дизельным мотором, откроет дорогу в будущее. А через 3–4 года надо снова искать радикальные решения и разрабатывать следующий модельный ряд.
Словно дал команду «фас» целой своре овчарок, указав в качестве жертвы самого себя. Незваный гость хуже татарина, говорит русская поговорка, её справедливость присутствующие продемонстрировали во всех деталях. Я узнал про себя массу интересного: прожектёр, фантазёр, профан, фанфарон, позёр, жалкий провинциал… Хорошо, что эти интеллигентные люди не использовали матюков.
30 минут не вполне хватило, и я для памяти конспектировал в блокноте самые яркие выпады оппонентов, помечая авторство реплик. Финальный аккорд «мы вам не рады» прозвучал практически хором, но некоторые молчали, не поддержав меня, зато и не присоединившись к артобстрелу.
Не желая больше досаждать Больших, я всё же взял номер в небольшой гостинице там же в районе метро «Текстильщики», чтоб поработать с бумагой и аудиозаписью, на приём к Полякову напросился только на 3 февраля и не с самого утра, давая возможность москвичистам нажаловаться всласть.
Ещё как нажаловались! Даже в письменном виде, прислав на имя министра челобитную с просьбой избавить передовой и заслуженный завод от дилетантских посягательств жалкого самоучки.
— Что скажешь, жалкий самоучка? — Виктор Николаевич по непонятной мне причине пребывал в хорошем настроении.
— Куда главному конструктору «березины» и «рогнеды» до автомобильных гениев, сумевших, наконец, поставить вазовский мотор с коробкой на место москвичёвского. Это меня
— А если серьёзно?
— Мне начинать как в том анекдоте: кошка лезла на крышу, цеплялась лапами за краешек… Или сразу в конец истории — упала с крыши и нахрен разбилась вдребезги?
— Не тяни время, — его весёлость поугасла.
— В этот коллектив я не впишусь. Как и никто другой, желающий хоть какого-то обновления. Начинать придётся с увольнения в первый же день: Генерального директора, его первого зама, зама по производству, главного конструктора, главного технолога, дальше тоже чистить и чистить, начинать нужно с этих. Радикально сократить праздношатающихся, зато ввести до двух десятков штатных единиц промежуточного контроля качества и входного контроля комплектующих. Провести тотальную ревизию финансово-хозяйственной деятельности, думаю, что Генеральный, главный экономист, главный бухгалтер и начальник отдела сбыта отправятся не на улицу, а на нары. Мне люди без утайки такое рассказали… Вот подробный письменный отчёт. Заодно расшифровка звукозаписи вчерашнего совещания, можете убедиться, я не позволял себе хамских реплик, просто у кого-то нервишки расшалились и фантазия взыграла. Сами понимаете, клевета — признак слабости и сознания собственной вины, которую хочется перевалить на здоровую голову.
Министр пробежался глазами по диагонали докладной, явно намереваясь прочесть подробно позднее.
— Сергей Борисович! Я предполагал, что по возвращении с Женевского автосалона ты оставляешь Минск и с начала второго квартала приступаешь к работе на АЗЛК. Твоя кандидатура утверждена в горкоме Москвы, квота на кооперативную квартиру выделена, документы об авторском вознаграждении за патенты близки к окончательному утверждению, хоть обычно эта канитель от полугода до года… Ты меня без ножа хочешь зарезать?
— Никак нет, говоря языком военным. Если прикажете, Виктор Николаевич, с апреля заступаю. Но буду лишь шилом в заднице у команды Сайкова, и белорусам перестану пользу приносить.
— Безобразие… Сергей, ты — член КПСС?
— Комсомолец. Скоро выйду по возрасту.
— Сейчас же позвоню на МАЗ, чтоб тебе немедленно оформили начало кандидатского срока.
— То есть сунуть голову в петлю под названием АЗЛК будет партийным поручением…
— Именно. Можешь возвращаться в Минск. О своём решении сообщу позже.
Мы попрощались, пожали друг другу руки. Когда открыл двойную дверь в приёмную, министр вдруг бросил вдогонку: с Сайковым работать не будешь. А с кем? Я ломал голову над предположениями, когда возвращал магнитофон гонщику, садился в поезд, ехал в Минск…
Этот белорусский город с мелкими партизанскими хитростями его провинциальных обитателей казался милым и почти домашним по сравнению с московским серпентарием АЗЛК. Даже погрузиться в хлопоты было приятнее.
Утром ко мне в кабинет с самого утра забежала Валентина. Обошла рабочий стол и застыла в миллиметре, окатив лёгким запахом духов.
— Как же уговор — не афишировать на работе нашу близость?
Она догадалась, что я не серьёзен.
— Не утерпела. Хотела спросить — как съездилось?
А карие глазищи хи-итрые… В них вопрос — забежишь ли ко мне после работы, просить ли соседку погулять и не мешать?
— Вечером встретимся — расскажу, — я не стал держать интригу. — А насчёт отношений серьёзен как никогда. — Через месяц с небольшим делегация МАЗа выезжает в Женеву на автосалон, ты имеешь счастье видеть перед собой руководителя делегации. Не позже чем завтра отправляю список в Минавтопром. Близкой подруге такого предложения не сделаю, иначе впаяют служебное злоупотребление, а вот просто едва знакомой медичке со второго этажа — запросто. Поедешь переводчицей?