Гений
Шрифт:
— Абсолютно верно, тютелька в тютельку. И о чем же вам говорит эта цифра?
— Ну… — У Кристиана не возникло никаких ассоциаций, и он попытался занять мягкую позицию. — Может быть, вы объясните? — улыбнулся он дружелюбно.
Хальворсен только вздохнул.
— Не понимаете? — он начал говорить как-то по-деревенски, растягивая гласные. — Если тридцать один миллион пятьсот тридцать шесть тысяч поделить на зарплату рабочих типографии?
Кристиан разозлился от своей растерянности, но решил легко не сдаваться: тридцать один миллион пятьсот тридцать шесть тысяч разделить на пятьсот двадцать пять тысяч шестьсот, будет… нет…
— Ну, шестьдесят!
Хальворсен равнодушно смотрел прямо перед собой. Вдруг он захихикал Кристиану прямо в лицо.
— Браво, мой мальчик, абсолютно верно, именно такой ответ очень понравился бы старику Агерну, уж я уверен, — сказал он поучительным тоном.
Какая неслыханная наглость! Это же надо! Как изящно старик размазал его по стенке!
— Шестьдесят, абсолютно правильно, — бормотал Хальворсен, продолжая пялиться в потолок. Он снова посмотрел на будильник и сунул руку в ящик. Крона вылетела из окна и исчезла.
Кристиан мало-помалу приходил в себя.
— Ну и что? — спросил он раздраженно.
Хальворсен с изумлением уставился на Кристиана. Казалось, он только сейчас заметил, что тот сидит у него в кабинете.
— Что вам говорит число шестьдесят, Холл?
Но Кристиан уже взял себя в руки. Больше, черт возьми, он не позволит этому придурку измываться над собой. Он поспешно поднялся, оперся руками о край стола и сказал как можно более язвительно:
— Извините, Хальворсен, у меня нет времени на ваши числа. Я приехал сюда подтвердить вот эти данные, — он ткнул пальцем на распечатки, которые грудой лежали перед директором типографии, — а не для того, чтобы загадки разгадывать. Но при чем здесь все-таки эти проклятые шестьдесят секунд? А?
Хальворсен сложил руки на большом животе и улыбнулся уголком рта.
— Уж вы меня извините, Холл, я стал такой старый, и память уже не та, что раньше… Зачем, говорите, вы ко мне пришли?
Кристиана вдруг осенило, и он машинально снова плюхнулся в кресло. Шестьдесят! Наконец он понял, почему Хальворсен все время бросал из окна монетки. На самом деле старик отвечал на вопрос Кристиана. Бросая каждую минуту в окно по кроне, столько крон, сколько Кристиан просидел у него в кабинете, шеф типографии хотел показать, что за год выбросил бы ровно столько денег, сколько выбрасывает СМГ, нанимая большое число специалистов. Хальворсен даже не пытался подтвердить цифры. Кристиан понял наконец, что за примеры показал ему шеф типографии. Боже, ведь он считал, не понимая того, что лежит за цифрами, не видя глубокой символики. До Кристиана дошло, почему Хальворсен подтвердил свои данные таким хитрым образом: он не мог сказать прямо, что полиграфистов в Альнабру слишком много. Однако намек его был вполне ясен.
Молчание затянулось. Наконец Кристиан понял, что ему следует попрощаться. Он чувствовал, как в подмышках промокла рубашка.
Шеф типографии по-прежнему смотрел в пространство.
— Спасибо, я получил всю необходимую информацию, — сказал Кристиан и встал.
Старый шеф типографии поднялся, медленно и обстоятельно поднял правую руку. Кристиан протянул руку для рукопожатия, но Хальворсен просто сделал широкий и элегантный жест по направлению к дверям.
— Передай Агерну привет, — сказал он и снова сел.
ГЛАВА 6
Заговор!
На
В результате субботним утром он сидел в офисе один и наводил последний лоск на презентацию. Собственно, все материалы были уже давно готовы. Но он не хотел допустить какой-нибудь случайности, даже самой малой. Первая презентация должна произвести хорошее впечатление. Если она не понравится, останется попросить Будиль выкинуть проект «Сехестед» в машинку для уничтожения бумаг. А если Бьёрн одобрит его идею, можно считать, что многое уже сделано. Хальворсен подтвердил напечатанные материалы, и работа с финансированием снова продолжалась: Кристиан уже послал один е-мейл в «Делуа энд Туше», а другой Бернштайну и Диноле в «Голдман Сахс» о том, что LILO снова в силе.
А злился он из-за недавнего разговора с Эрлендом.
Вскоре после того как Бьёрн перенес время встречи, Кристиан позвонил своему брату и почти заставил его прийти на ланч в «Габлер». Ему хотелось обсудить с Эрлендом материалы презентации. Провести, так сказать, генеральную репетицию перед завтрашней премьерой. Когда он практически изложил все пункты, Эрленд остановил его:
— Ты помнишь, я как-то говорил тебе, что у меня есть доступ к внутренним архивам «Ашехоуга» и «Гюльдендаля»? Я не знаю, корректно ли с моей стороны рассказывать это тебе, но… — Эрленд бросил на брата неуверенный взгляд, — у них там в архивах полный хаос, всякие письма и прочие бумажки. О какой-либо системе и говорить не приходится. — Он снова посмотрел на брата с сомнением и понизил голос: — Я нашел там кое-что про издательство «Сигнатур», — Эрланд остановился.
Кристиан сжал стакан «Перье» и кивнул ему, прося продолжать.
— Я наудачу немного полистал папки. Смотрел 1987 и 1988 годы, как раз когда отец обанкротился. И случайно нашел в корреспонденции между двумя тогдашними директорами «Ашехоуга» и «Гюльдендаля» кое-какие конфиденциальные записки, которые объяснили многое, что тогда происходило. Отец с ними как-то общался, я нашел у них письма от него, где он… — Эрленд помедлил. — Там были письма, где отец предлагал им разные варианты спасения издательства «Сигнатур». Он предлагал найти нового владельца, невзирая на цены и условия. В ответных письмах «Ашехоуга» и «Гюльдендаля» выказывался явный интерес, но они хотели подождать. Ответные письма были так похожи друг на друга, что я, ей-богу, насторожился. Естественно, это только частная переписка. Но, во всяком случае, все это говорит о том, что они решили раздавить «Сигнатур».
— Это же незаконно! — закричал Кристиан. — Это сговор!
Эрленд посмотрел на него успокаивающе.
— На бумаге это не более чем взаимное соглашение о том, что никто не скажет «да» на предложение отца. Да, конечно, похоже на сговор. Ведь каждый со своей стороны уверял отца, что заинтересован в том, чтобы взять на себя издательство, но пока они оба тянули и давали отцу надежду, наступило банкротство.
— Сговор! — прошипел Кристиан. — Мерзкий сговор… — Руки у него задрожали.
<