Гений
Шрифт:
— До самолета еще три часа, однако никогда не знаешь, будет пробка в туннеле Линкольна или нет, — бурчал Бьёрн, — и, насколько я знаю, они еще не построили отдельный туннель для членов «Пандиона».
Буссе заметил, что есть такой сервис — долететь на вертолете из Беттери-парка до Нью-Арка.
— …и теперь, когда мы еще не «Младший брат» в медиамире, то, может быть, всего один разочек…
Ягге сделал страшные глаза.
Младший брат? Что он имел в виду? Кристиан вспомнил, что и Бьёрн упоминал об этом такси прошлой весной после встречи в «Ашетт». Это что, новое крылатое выражение?
Но Бьёрн
По дороге в номер его остановил администратор.
— Извините, сэр, вы мистер Холл, не так ли? Некто оставил вам сообщение.
На маленьком белом конверте не было никаких надписей. Кристиан почувствовал, что у него учащается пульс. Зайдя в лифт, он разорвал конверт пальцем. Там оказалась карточка, такая же белая, как и конверт. По элегантной манере письма можно было определить, что писала женщина. Кристиан прочитал сообщение несколько раз: «Лаки Страйк. 7.30». Он перевернул карточку. Та же женская рука нарисовала там маленький схематичный бутон. Наверное, она узнала его имя в ресепшене «Екинокса». Но ведь в «Екиноксе» не было никакой секции для спиннинга с таким названием — «Лаки Страйк». И 7.30. Видимо, это означает половина восьмого вечера. Войдя к себе в номер, он достал с полки каталог «Белые страницы», открыл на букве «Л» и отыскал адрес: Лаки Страйк, 59, Гранд-стрит, Нью-Йорк, 10013, (212) 941 04 79.
Кристиан лег на кровать. Ему было неспокойно.
— Что же делать? — простонал он вслух и приподнялся. Затем схватил трубку, позвонил на ресепшн и попросил соединить его с конторой по найму лимузинов.
— Здравствуйте. Прокат лимузинов. Слушаю вас.
Кристиан заказал черный лимузин с белым шофером к отелю «Барбизон» к семи вечера.
— Черный автомобиль, белый шофер. Я полагаю, вам нужна классика, сэр?
— Да, вы правы, — ответил Кристиан и назвал номер своей кредитной карточки.
Без трех минут семь ему позвонили с ресепшн. Кристиан посмотрел в зеркало и удостоверился, что узел на галстуке завязан правильно.
Одетый в униформу служитель открыл перед ним дверцу автомобиля. Кристиан сунул ему четвертак и скользнул на кожаное сиденье.
— Куда ехать, сэр? — прошуршало в динамике.
— Пожалуйста, по Пятой авеню до Сохо.
— Боюсь, что это невозможно, сэр.
— Почему?
— Пятая авеню — северная граница.
Кристиан не сразу сообразил, в чем дело. Затем вспомнил, что Парк авеню — это исключение. Все остальные авеню на Манхэттене были односторонние.
— Да, конечно. Выберите тогда любую.
— Как насчет Мэдисон?
— Отлично.
Над сиденьем шофера был вмонтирован телевизор, в стеклянном шкафу за длинным диваном стояло шампанское. Кристиан открыл крышку в столике и нашел там склад сигар «Ван Кемп» из Суматры. Сверху на стене висела белая телефонная трубка. Сейчас ее использовали нечасто, поскольку у всех были мобильные телефоны. Кристиан положил руку на темную поверхность телефонного диска. Он засветился. Кристина понял, что это контрольная панель стереоаппаратуры. Из колонок на стене и на крыше запел Фрэнк Синатра: «Нью-Йорк, Нью-Йорк».
Кристиан нажал на кнопку и открыл окно. Стекло опустилось. На него подул горячий воздух Нью-Йорка. Кристиан откинулся обратно на сиденье.
— А куда вам надо в Сохо,
Кристиан заколебался. Что это за заведение «Лаки Страйк»? Он ответил только:
— Угол Гранд и Вустер.
Тротуар был полностью забит машинами, и лимузин остановился на проезжей части. Стекло между шофером и Кристианом опустилось, и шофер сунул ему квитанцию.
— Ваш платеж в «Готем Лимузин» можно произвести по кредитной карточке. Все, что вам нужно, это поставить здесь свою подпись.
— Отлично, — сказал Кристиан и расписался, уже открывая дверь.
Шофер как-то неестественно закашлялся. Кристиан замер и посмотрел на него вопросительно.
— В Нью-Йорке принято давать шоферам чаевые, сэр.
— Да, конечно, — он достал бумажник и сощурился, глядя на квитанцию в плохом освещении салона. Поездка стоила двести двадцать пять долларов. Он протянул шоферу двадцатидолларовую купюру. Тот бросил быстрый взгляд на купюру и сказал:
— В Нью-Йорке обычно дают пятнадцать процентов от суммы. Это стандарт.
Кристиан покопался в бумажнике, но вспомнил, что в Гардемуне он наменял только двадцатидолларовых купюр. Он достал еще одного «Джексона» и ткнул его в шоферский кулак. Может, получится вписать это в счет командировочных.
— Приятного дня в Нью-Йорке, сэр, — угрюмо ответил шофер лимузина и закрыл окно.
— Надменная скотина, — пробормотал Кристиан и захлопнул дверь сильнее, чем это было необходимо.
Лимузин влился в автомобильный поток. Кристиан посмотрел на часы — естественно, он выбрал «Патек». Ровно полвосьмого. Он надеялся, что женщина уже пришла. Он ясно видел ее перед собой: лицо в маленьких жемчужинках пота, улыбка, волосы, касающиеся его шеи, и руку на бедре. На другой стороне улицы светился неоновый щит: «Лаки Страйк».
Кристиан очнулся в субботу рано утром, ровно в три пятьдесят восемь, спустя три часа после того, как добрался до кровати. Постепенно он начал приходить в себя. Сначала попытался вспомнить, где находится. И обнаружил, что лежит в позе эмбриона, завернутый в шикарные простыни, в «Барбизоне». Ощущения были кошмарными. Первым делом Кристиан посмотрел на часы, благо они находились прямо перед ним. В темноте светились красным четыре цифры: ноль, три, пять, восемь. Он попытался заснуть снова, но глаза не закрывались. Кажется, проснулся окончательно, хотя совершенно этого не хотел. Очень медленно он перекатился на спину. Все тело болело. Эта баба зашла дальше, чем следовало. И этот чертов сдвиг во времени! Кристиан попытался сесть на кровати. Но голова раскалывалась от боли. Он застонал и свалился обратно на подушку. Подождал несколько минут, пока тяжелые удары в мозгу не прекратились. Затем скатился на пол.
Несколько минут Кристиан неподвижно постоял на четвереньках. Затем на четвереньках добрался до ванной. Поднявшись, открыл кран, расстегнул ширинку и помочился в умывальник. К крайней плоти прицепился длинный красный волос. Кристиан снял его и поднял взгляд на отражение в зеркале. Медленно повернул голову набок и оглядел шею. Черт! Кажется, он ясно сказал, чтобы не оставалось следов. Он осторожно погладил красную распухшую полосу на шее. Края раны, к счастью, были ниже воротничка. Скажет, что простудился в дороге.