Гений
Шрифт:
Кристиан с сомнением посмотрел на нее. Он вспомнил, что она сказала ему, что отправится на выходные в театр на открытом воздухе.
— Ты мне не веришь? — Она негодующе посмотрела на него. — Так позвони той девчонке из моей университетской группы из Блиндерна и проверь! Ее зовут Стина, если я ничего не перепутала, Стина Михаэльсон!
Кристиан сначала решил, что чокнулся. Затем вспомнил, что Стина написала в своем заявлении, что слушает курс по литературоведению в Блиндерне. Одновременно он вспомнил еще кое-что.
— Как, ты сказала, зовут эту твою
— Да я же тебе тысячу раз рассказывала! Мадлен ля Руж, она работает в рекламном бюро!
— Так это твоя подруга?
— Да, а что?
— Но… но… она замужем?
— Была когда-то. Странный у них был брак, абсолютная проформа. Она вышла замуж в большой спешке за французского медиабарона, с которым едва ли была знакома. Он ей не особо и нравился. Я не очень понимаю, что ею двигало. Он просто кошелек с деньгами. Я ее с тех пор и не видела, — Тесса задумчиво посмотрела в потолок. — Я ушла очень рано с той вечеринки, а они потащились дальше к ней в дом, но потом я слышала, что Мадлен здорово напилась и поставила дивиди, сравнительно извращенную секс-программу с одним мужчиной и тремя тетками из какого-то клуба в Париже, которым владеет ее «сладкий папочка» Ксавье де Рокеморель, или как там его зовут. Но все это к делу не относится, — поспешно сказала она, как будто вспомнила, что должна идти.
Кристиан рухнул в кресло. Он видел перед собой отвратительного шефа «Ашетт». Давно он не чувствовал себя таким потерянным.
— Я как раз собираюсь сварить кофе. Хочешь чашечку? — спросил он внезапно и поднялся, как будто не слышал, что она сказала, как будто ничего не изменилось.
Но ее это рассердило.
— Кофе? Ты спрашиваешь, хочу ли я кофе? — Тесса была в ярости. — Я хочу любви, Кристиан, любви и заботы, времени друг для друга и семейной жизни, уверенности, близости и тепла. Ты что, не понял, о чем я тут говорила тебе?
— Да, — промямлил он, — я только подумал, что ты хочешь чашечку кофе, и мы поговорили бы с тобой в тишине и покое.
— В тишине и покое?! Кто говорит про тишину и покой! Когда мы последний раз говорили в тишине и покое? Я больше не могу жить в таких условиях. Я пыталась очень долго, но больше так не будет. После того, что ты рассказал мне на мобильный автоответчик, — она перевела дыхание, чтобы успокоиться и пошла к дверям. — Я позвоню тебе на неделе, и мы поговорим о Саре и Хансе-Кристиане.
Сара и Ханс-Кристиан? Кристиана словно парализовало. Впервые до него дошло, что дело касается не только его и Тессы, но и детей. Он стоял, уронив руки.
— Но… но… ты не можешь просто…
— Хансу-Кристиану и Саре лучше сейчас остаться со мной. Я сказала Саре, что мы немного поживем у бабушки и дедушки. Понятно?
— Но… не…
— Только не устраивай сцену, Кристиан. Сейчас дети не должны страдать.
Тесса снова посмотрела на часы, которые он подарил ей на день рождения в прошлом году. В прошлом году!
— Мне надо идти, Кристиан, они меня ждут. Не звони, сейчас это не нужно. Ты просто сделаешь хуже. Я передам им привет от тебя.
Только
— Добрый вечер, Холл! Говорит Бьёрнар Экхольм из «Экономического ежедневника». Мы проводим расследование по поводу завтрашнего слияния «Сехестеда». Я хотел бы вам прочитать ваше сообщение. Если у вас будут какие-то комментарии, то мы примем их к сведению.
Не дождавшись реакции Кристиана, Экхольм начал зачитывать выдержки из статьи, но Кристиан ничего не понимал. Он стоял и тупо смотрел на фотографии в прихожей. Он уставился на фотографию, которая ему самому никогда не нравилась, а Тесса, наоборот, считала, что на ней он получился очень мило. Она сделала ее одноразовой камерой.
Камера! Мысль пронзила его как молния. Он прервал Экхольма посреди цитаты.
— Вы теряете время. Этот материал вам уже не надо использовать. Дайте мне три минуты, и я расскажу вам то, с чем вы не только сможете выиграть премию «Scoop», но и то, что сможете продать в «Файнэшнл таймс»
Прежде чем Экхольм успел вставить слово, Кристиан рассказал ему всю историю «Младшего брата», как Бьёрн, Конрад и Буссе работали над созданием мировой любительской порнографической сети, с веб-камерами. Все это происходило за спиной Аугуста Агера-Ханссена, но в сотрудничестве с «Ашетт» и «AOL Тайм Уорнер». Хотя он знал, что это последняя возможность помешать сообщению о проекте «Сехестед» в понедельник.
— В ресторане «Ориенталь» вы говорили, что вам нужен секс и видеопленки. Обратите внимание, чем шеф концерна «Ашетт» Ксавье де Рокеморель занимается в свободное время. Я пришлю вам ссылку. Едва ли вы найдете там его имя, но можете позвонить в рекламное бюро «Курсив» и обратиться к Мадлен ля Руж. Они муж и жена.
Экхольм вздохнул.
— Вы врете, Холл. Откуда мне знать, что эта разбойничья история — правда?
— Когда вы звонили мне в пятницу, вы цитировали мне из объявления «Ашетт». Я предлагаю вам посмотреть на высказывание Ягге в том же интервью.
— Там ничего нет, и вы это знаете.
— Позвоните Джону Диноле в «Голдман Сахс» в Нью-Йорк. Он подтвердит вам, что проект «Младший брат» действительно существует, или Жан-Люку, компаньону в «БНП-Парибасе» здесь, в Осло.
— Сегодня только юристы верят свидетельским показаниям. Я же должен иметь что-то более конкретное.
Кристиан задумался. У него снова осталась только одна возможность. Она была не просто рискованной, но просто аморальной. Но терять ему было уже нечего.
— Вы можете побыть на работе еще минутку? — спросил он. — Дайте мне двадцать минут, и я вышлю вам письмо по электронной почте, которое предоставит вам необходимые доказательства. Но у меня есть два условия: вы никогда больше не будете говорить со мной об этом, и все, связанное с проектом «Сехестед», должно сохраняться в тайне до тех пор, пока я не решу все с руководством и не разошлю официальное сообщение о покупке.