Гений
Шрифт:
— Погоди, Андрей, — вмешался я, — Мне вроде говорили, что мы атеизм одобряем, нет?
— Так то нормальный атеизм, который «а», а не который «анти». Нормальный атеизм что говорит? Что гипотеза Бога не нужна, по крайней мере, для практической жизни. Вот и все. То есть, чтоб никаких линий партии в физике или биологии. Поэтому нормальный атеист не богоборец, бог ему просто по фигу, у него своих дел хватает. А эти же просто какой-то джихад ведут… И замечу в скобках, гипотеза Бога, может, и не нужна, а вот без религии в той или иной форме ни одно долгоживущее общество на Земле не обходилось. Бывало, чтоб вместо бога вставляли
— Как-то кривовато они их поддерживают…
— Дык, а думаешь легко сделать религию или этическую систему, в которой все нормально работало бы? — возразил Андрей, — Сам попробуй сделать!
— Это как?
— Да, прямо, — пожал плечами он, — У нас как раз серия I для таких экспериментов. Давай, я тебе сейчас I7 отформатирую, ныряй в него и проповедуй, сколько влезет. Раскрутим как следует, как раз в недельку-другую года три влезет. Сам все и увидишь.
И не откладывая дела в долгий ящик, Андрей прикрыл глаза ненадолго, явно занявшись чем-то в Гайе.
— Придется подождать немного, пока демиург закончит, — заявил он, открыв глаза, — В общем, сам попробуешь — увидишь, как это не просто. Такое со слов трудно понять, надо на своем опыте. Но суть все равно в том, что религия — это прежде всего система поддержания этики, промежуточного слоя между законом и полной свободой. Не все можно в законы записать. Запрети алкоголь — разведешь мафию. А вот если этика общества будет по-настоящему пьянство осуждать, то хоть на каждом углу продавай, пьяниц будет немного. Только надо, чтобы по-настоящему осуждала. Для этого религия и нужна. Уж бога в нее воткнуть или строительство коммунизма — дело десятое, но нужна.
— Вроде бы Докинз вполне убедительно показывает, что и без религии можно быть хорошим человеком?
— Ну, да, можно, только для стабильного общества нужно чтобы большинство были такими. А по Докинзу для этого каждому пролетарию надо образование дать, как самому Докинзу, чтоб этот пролетарий после трех литров пива, отполированных водкой или виски, еще помнил про «Не убий!», прежде чем проснется утром и пойдет на работу чистить туалеты. Ну, и какое общество будет эффективнее и стабильнее, из докторов наук, чистящих туалеты, или там, где каждый знает свое дело, а на этические дилеммы у него есть ответы, подкрепленные простым аргументом — «потому что Бог так велел»?
— А как же мечты о временах, когда все будут умные и образованные?
— А ты можешь привести пример, когда уровень образования общества определялся мечтами, а не уровнем технологий и производства? Грамоте стали поголовно учить только тогда, когда стало нужно, чтобы каждый крестьянин мог закорючку поставить и знаки вроде «Не курить» и «Не влезай, убьет» прочитать. Причем заметь, в первую очередь в городах, поскольку рабочим это было важнее. Так же и со счетом. Потом производства стали сложнее, появилось всеобщее среднее образование. Все очень просто — если есть работа только для грамотных, все будут грамотные. Достигнет технология уровня, когда для чистки туалетов потребуется докторская, тогда и можно будет говорить о всеобщем атеизме, а за ради одного атеизма никто учиться не будет.
Люди вообще учиться не любят.
— Вообще-то у Алеши есть другая гипотеза, почему идея антропоморфного бога или богов практически во всех обществах существует, — вставила Аля и повернулась ко мне, — О том, что человеку естественно воспринимать свое собственное отражение во Вселенной, как сверхестественную силу. Помнишь, ты ее мне рассказывал?
Я не помнил. Точнее, теория у меня и правда была, но чтоб я рассказывал Але — не помнил. Мартик поднял голову и внимательно посмотрел на Алю через плечо. Похоже, он тоже не помнил.
— Ну-ка, ну-ка, давай, выкладывай! — с энтузиазмом потребовал Андрей.
— Ну, как, вселенная это большая сложная система, человек тоже, — начал я, — Когда одна сложная система воздействует на другую, то реакция второй всегда содержит черты исходного воздействия, своего рода отражение, как в зеркале. Скажем, идешь по песчаному пляжу и оставляешь следы. След — это не человек, но в голове вызывает ассоциацию с человеком. Потом идешь по тому же пляжу, видишь свой собственный след, и удивляешься, кто тут прошел? Или там в темноте поднялся и видишь в конце комнаты или коридора силуэт, как будто кто-то чужой стоит, а там всего лишь зеркало и твое же собственное отражение. Так и вся Вселенная, она, может, и паршивое зеркало, но все-таки зеркало. И вот идет человек по жизни, и во всем вокруг ему его собственное отражение мерещится. Как тут не заподозрить, что за всем стоит кто-то человекоподобный, да еще и жутко похожий на тебя самого?
— Но ведь отражение такое никакой силы не должно иметь, — возразил Андрей, — Откуда тогда вера в силу богов?
— Это как сказать. Отражается ведь не в тупом зеркале, а во всей вселенной, у которой и ресурсы и сила всей вселенной. Скажем, на грабли наступишь — тоже в некотором смысле отражение твоих собственных действий, а сила вполне заметна. А если взаимодействовать не с граблями, а чем-нибудь посложнее и помощнее?
— Ну, какую-нибудь Альфу Центавру таким отражением не погасишь…
— А кому она нужна, Альфа Центавра, и зачем ее гасить? Люди живут в первую очередь в обществе себе подобных, а отражение в других людях силу как раз имеет, и немалую. Начиная хотя бы с таких простых вещей, как репутация и отношения, которые по сути тоже все то же отражение твоих собственных действий. Так что, по человеческим меркам бог получается очень даже могущественный, особенно в том, что имеет значение.
— Ну, Альфа Центавра, может, никому и не нужна, но религии начали формироваться в земледельческих обществах, которым погода была очень существенна. А такой «бог» дождь вызвать не сможет.