Гений
Шрифт:
— В том числе и женщин в тех барах с красными фонарями?
— Не будьте ханжой, молодой человек! — строго ответила Айниэль, — Главное, чтобы не было никакого принуждения. Если свободный мужчина и свободная женщина пришли к соглашению, что тут такого? В конце концов, в классическом браке прошлых веков женщина тоже часто получала деньги от мужчины за то же самое. Только там еще и ее свободы ущемлялись.
Я мысленно вздохнул и попытался сменить тему:
— Ну, хорошо, если это общество такое замечательное, то в чем проблема?
— В демографии, —
— И получается?
— Увы, коррупция начинается задолго до того, как удается контролировать преступность, — вздохнула Айниэль, — А еще чаще начинают печатать бумажные деньги, и все идет насмарку. То, что вы видите, это уже пятая версия такого мира. А из второй выросло то, что вы видели перед этим. Видите, какие интереснейшие задачи мы решаем?
И тут у меня зазвонил телефон. Я вздрогнул от гнусного «Мама, мама, что мы будем делать?», все-таки эта мелодия была не очень хорошей идеей, и открыл «планшет красного командира». На экране появился профессор.
— Что за?… — энергично и несколько недоуменно начал он, оглядывая окружающую его рамочку, потом перевел взгляд на Айниэль, и продолжил, — А…. понятно! Алексель, как закончишь у социальных инженеров, дай знать, дело есть, хочу тебе поручить.
— Обязательно, профессор, — исполнительно откликнулся я и с надеждой спросил, — Это срочно?
— Нет, не срочно. Наслаждайся обществом, — и мне показалось, что на невозмутимом лице профессора промелькнула зловредая улыбка, — А как закончишь, дай знать. Все.
И телефон отключился.
— Так вы знакомы с самим богом Сетом, молодой человек? — спросила Айниэль сначала удивленно, но мгновенно сориентировалась, перейдя к практическим вещам, — Так это же замечательно! Когда вы с ним будете говорить сегодня, вы можете попробовать попросить его пять-десять дополнительных миров серии Е, и тогда вы сможете придти к нам, имея свою собственную экспериментальную базу! И не забывайте, если ваша работа нас устроит, я действительно могу ходатайствовать перед Её Величеством за вас. Новое лучшее тело, лучшее оборудование, в этом мире небо — предел.
— Спасибо, я несомненно буду иметь это в виду, — промямлил я, не зная какой повод придумать, чтобы смыться. Я определенно увидел вполне достаточно работы социальных инженеров, и не видел нужды тратить здесь еще больше времени.
— Ну,
— Да, конечно, — радостно согласился я, пожал протянутую руку, нажал «бандуру» и с истошным звуком переместился в избушку номер тринадцать.
Вернувшись в избушку, я первым делом развеял уже ненужные «планшет» и «бандуру», и плюхнулся на диванчик. Знакомство с валькирией свободного рынка оставило удивительно тяжелое и усталое впечатление. Хотелось плюхнуться на диван и отключиться от мира хотя бы на несколько часов… но, увы, такая роскошь мне не светила. Опять же, профессор просил позвонить сразу по возвращении. Тем не менее, я все-таки выделил себе десять минут на расслабуху, сотворил себе чашку Алиного чая, а затем, возложив ноги на столик и откинувшись на диванные подушки, расслабленно пил напиток богов все выделенное время. Потом вздохнул, сел прямо и послал запрос:
— Профессор?
Нет ответа. Ох, блин, вспомнил я, ну, конечно, его ж надо истинным именем вызывать…
— Акакий Укантропупыч!
— Укантропупович! — тут же раздался недовольнный ответ, — Потрудись запомнить наконец!
— Да, извините, — вяло ответил я. И правда, надо бы поаккуратнее, а то просто с языка слетело.
— Извиняю, — ответил профессор, появившись с собственной персоной и бутылкой нектара. Интересно, это Миха у него перенял эту привычку, или профессор у Михи, подумал я. Профессор куда старше, но у Михи это куда более органично.
— Михаэль у меня. Хотя должен признать, что он довел эту привычку до совершенства, — ответил профессор мимоходом на невысказанный вопрос, устроившись в кресле и начиная разливать нектар по вынутым из воздуха бокалам. Его галстук, тщательно подобранный к отглаженному дорогому костюму, на этот раз украшала заколка со знаком доллара. Подкалывается, понял я. Ну, что ж, и правда — меня предупреждали.
— Так что за дело было? — спросил я, понимая, что жаловаться на чтение мыслей бессмысленно.
— Для начала, как тебе социальные инженеры понравились? — ответил он.
— В меру, — признался я, — Грустно это. Занимаются мурой, пытаются совместить несовместимое, и незаметно, чтобы чему-то на этом опыте учились. Так ведь и действительно развеются.
— Не переживай. Их, кроме прочих причин, для того в материальные тела и засунули, — ответил профессор, — А тела модели алеф долго живут. Хотя ты прав, что ничему не учатся. Вместо того, чтобы себя менять на основе полученного опыта, пытаются загнать свои экспериментальные миры в каноны своей воображаемой модели. Получается удивительное безобразие. Мы в некоторые их миры экономических либералов на перевоспитание отправляем.