Гений
Шрифт:
— Аль, а тут что, действительно климат подправлен? — спросил я ее, — Вода ж теплая.
— Это, Алеша, не столько климат подправлен, хотя это тоже есть, — ответила богиня, — сколько твое новое тело на холод совсем иначе реагирует. Ему ведь холод не страшен, вот и не вызывает ни малейших неприятных ощущений, и потому и воспринимается как теплая вода.
Я, почти вовремя вспомнив, что не следует на нее слишком заглядываться, отвернулся в сторону океана и решительно пошел вперед. И тут же обнаружил третью особенность. Это тело явно было тяжелее воды, причем заметно тяжелее. Для проверки, я попробовал было поплыть и тут же камнем опустился на дно. Поднявшись на ноги и отфыркиваясь, я поймал взгляд Али и поинтересовался:
— Ну, и как же тут плавать? Я же тяжелее воды. Физических
— Как и летать, — ответила она легко пожав плечиком, — Левитацию тоже пока что еще никто не отменял.
— А мы, что, и летать умеем?
— А ты попробуй.
Я попробовал, и ничего не вышло. Потом я вспомнил поучения профессора: «Главное — четко себе представь, что ты хочешь.» Я представил на ногах летучие сандалии Гермеса, поднимающие меня вверх, и тут же оказался висящим вниз головой над волнами. Мда-м, законы механики в отношении центра тяжести тут явно тоже никто не отменял. Тогда я развеял сандалии, и тут же плюхнулся в воду. Возмущенно фырча и отплевываясь под алиным взглядом, я вообразил у себя за спиной крылья. Оказывается, представлять в моем положении было чревато, поскольку они действительно появились именно там, где я их и представил. Причем они не были частью тела, а крепились на ремнях, как парашют, что имело смысл, поскольку без огромной птичьей грудной кости-киля, им просто не было к чему крепиться в скелете. Сначала крылья оказались маловаты, но я их увеличил, укрепил, и дело начало налаживаться. По крайней мере, я теперь висел над волнами головой вверх и тяжело махал крыльями как грузовой вертолет… но как перейти на полет — все равно не было понятно.
— Ну, ты и горазд издеваться над собой, — не выдеражала обычно куда более вежливая Аля, — Не мудри и не придумывай ты никаких костылей. Просто представь себе что каждая частица твоего тела движется в том направлении, куда ты хочешь.
Я решил попробовать, и развеял крылья. С предсказуемым результатом, но на этот раз еще и зачем-то нахлебавшись воды. Поднявшись на ноги, я задумался над алиным советом. А что, верно, в первый раз я как будто пытался разогнаться на заднеприводной машине без сцепления с дорогой, вот меня и занесло. Второй раз я попытался приложить силу недалеко от центра тяжести, и с нужной стороны от него, но не позаботился о том как менять ее направление. А если вот так представить себе, что каждая клетка тела как в птичьей стае сама летит в одном и том же направлении, то получится что-то вроде полного привода и полной управляемости. После чего я наконец-то взмыл над волнами в некоторой контролируемой форме, сделал несколько кругов, а потом погрузившись на три четверти в воду стал и правда плыть, хотя и очень странно, поскольку грести не только было не нужно, но и совершенно бесполезно. Дело в том, что божественный движитель пер меня по воде как какой-то катер на подводных крыльях, так что я просто не успевал бы грести с такой скоростью, не говоря уже об нулевом эффекте подобного действия, кроме, быть может, небольшого торможения. Сделав круг, я вернулся к Але, встал от нее в паре метров и сообщил первые впечатления:
— Бред какой-то, совершенно бессмысленное занятие. Даже непонятно зачем держаться на воде.
— А ты и не держись, — ответила она, — Я ведь вообще не предлагала плавать, а просто по воде побродить. А можно еще пойти вглубь и побродить по дну. Там красиво. Пошли?
— А дышать как?
— А зачем тебе дышать?
Хм-м-м, хороший вопрос. Я задержал дыхание и через пару минут понял его справедливость. Привычки, привычки, от которых так тяжело избавляться, как выразился бы Мартик…
— А для удовольствия, — нашелся я, чтобы просто не выглядеть идиотом. Хотя, наверное, не получилось.
— Ну, вылезешь из воды и получишь свое удовольствие, — пожала плечами Аля, — А по дну гуляя, можно кучу других удовольствий получать. Вообще-то вентиляция этому телу тоже нужна, но совсем не в таких обьемах, как человеческому, так что несколько часов без дыхания ни малейшего вреда не принесут. Пошли?
И она взяла меня за руку и повела прямо вглубь. Вода покрыла нас с головой, но взвешенный в ней песок все равно ничего не давал видеть. Зато пройдя
Что удивительно, когда человек открывает глаза под водой, он обычно видит размытую картину, поскольку человеческий глаз настроен на коэффициент преломления воздуха, и для нормального зрения под водой просто не хватает фокусного расстояния. Глаза моего нового тела явно были сконструированы, чтобы это не было помехой, да еще и похоже задевали чуть более широкий диапазон, так что видел я все четко и хорошо.
Был отлив и мы попали на ту часть дна, которая никогда не оголялась от воды и была заселена причудливыми и разноцветными морскими созданиями. Яркие оранжевые, розовые, пурпурные морские звезды сидели, присосавшись к поросшим темными зелено-коричневыми водорослями камням. Большой валун невдалеке зарос, как густым толстым розовым мхом, клубничными анемонами, а длинный кусок металлической трубы порос, как бело-прозрачными сыроежками с пушистыми шляпками уже другими, пурпурными анемонами. Поверхность дна была явно непригодна для ходьбы, да и дискомфортно было давить всю эту красоту, однако, видимо не без помощи все той же левитации, никаких неудобств мы не испытывали и следов за собой не оставляли. На ближайшем камне, как огромный оранжевый георгин размером с морскую звезду, с плотными коническими зачесанными по часовой стрелке лепестками, сидел моллюск из семейства голожаберных — дальних и без раковин родственников улиток. Я загляделся на него, когда в голове вдруг раздался голос Али:
— Ой, какая прелесть! Посмотри, осьминог!
Ага, еще одна тайна мироздания стала понятна — как общаться под водой. Как говорил профессор, «телепатию еще никто не отменял». А в нескольких метрах от нас действительно сидел небольшой, весь в желто-оранжевых и на вид твердых пупырышках, розовый осьминог.
Прогуляв еще минут пятнадцать, я настолько насытился впечатлениями, что начал отвлекаться на посторонние темы.
— Аля, — мысленно обратился я к ней, — А почему у нас с тобой только по одному имени, а у профессора имя и отчество?
— Как почему? Он же старший бог, — раздался в сознании голос богини.
— А что это означает?
— Ну, он знает, кто он на самом деле.
— В смысле?
— Ты помнишь, я уже говорила, Алеша, да и профессор должен был сказать, — стала терпеливо обьяснять Аля, — Когда бог решает воплотиться, он отделяет небольшую часть себя и она воплощается во вновь рожденнном смертном теле. Но что она бог, или часть бога, она, естественно, не помнит и должна пройти через целую серию открытий, чтобы наконец разобраться, кто же она такая. Одну из них ты уже прошел, другая большая трансформация — это как раз когда выясняешь, кто же этот бог, из которого ты получился. Вот тогда к смертному имени добавляется высшее, что-то вроде отчества, по имени первоначального бога.
— Так получается, что первоначальный бог — это вроде как и не ты сам, а что-то вроде родителя?
— Ну, можно и так сказать, только это неточно будет. Поскольку подсознание у вас одно общее, и все эти бесконечные ресурсы и привилегии, которыми бог обладает — это все ресурсы именно их общего подсознания. Это только смертное сознание отделено и не может сразу проникнуть в свои глубины. Так что, бога и его развивающееся сознание можно назвать и одним и тем же, а можно родителем и растущим ребенком, а можно предыдущей жизнью, реинкарнацией. Но и то, и другое, и третье неточно, не передает всех деталей.
— Троица какая-то, отец, сын и святой дух…
— Вот именно. Причем, заметь, правильно говорят христиане — полностью единый феномен. Бог, его отделенное сознание, и субстрат, информационная среда из которой сам бог был выделен, как специализированная функция. Среда — это Гайя или Изида, собственно, Гайя — это просто планетарная земная часть Изиды.
Так-так-так, а вот это уже интересно. Все-таки не зря я подляны какой ожидал. Даже странно, как это я такой простой вопрос еще задать не додумался?