Гений
Шрифт:
— Аль, слушай, а что это получается? Что политеисты-язычники были правы? А монотеисты нет?
Не успела Аля открыть рот, как Мартик поднял ко мне свою мордочку и тоном университетского профессора нравоучительно произнес:
— И с чего вы эту глупость взяли, молодой человек?
— Как с чего? — в свою очередь удивился я такому вопросу, — Мы же, вроде бы, боги, и нас много.
— На одной и той же сеточке? — иронично спросил котяра, — По хорошему, все боги — это просто специализированные части Гайи, или там Изиды. А разные личности — это и есть специализации. Что в этом такого? Вы, вообще, когда-нибудь
— Это почему? — опешил я.
— Ну, хотя бы потому, — котяра понялся на лапах и потянулся, красуясь, — Что всемогущий не может быть всезнающим, и наоборот. А в полиличностной форме единый бог таких проблем не имеет.
— Это, пожалуйста, подробнее. Почему это?
— Ну, подумайте сами, — Мартик удостоил меня снисходительного взгляда, — Если он все знает, то знает и то, что сделает завтра, а если он знает, что сделает завтра, то как он это может изменить? И если изменит, то значит, он не знал. Классический парадокс. Секрет в том, что одна личность знает, а другая меняет.
— Казуистика какая-то… «Тут помню, тут не помню…» Если бог — вроде все знать должен, разве нет?
— Ну, да, — ответил котяра, улегаясь обратно и поворачиваясь ко мне задницей, но еще кося взглядом в мою сторону, — А у смертных, конечно, центр аппетита в курсе высшей алгебры, так надо понимать? Конечно, любые знания локальны и специализированы. Какой-то кусок хранит одни знания, какой-то другие, и что тут такого? Если человек позволяет считать себя единой личностью, но хранит аппетит в одной части мозга, а высшую алгебру в другой, то чего он единому богу-то в этом праве отказывает? А главное, с чего он решил, что может богу в чем-то отказать?
Мартик уже лежал в совершенной и похоже отрепетированной позе «задницей в лицо», но при этом повернув мордочку на гибкой шее так, что на меня по-прежнему смотрели два внимательных кошачьих глаза.
— Но даже если Изида и есть по сути единый бог, а все мы — лишь ее ипостаси, но уж создателем мира она уж точно не является.
— Знаете, молодой человек, — Мартик приподнялся и уселся мордочкой ко мне, сделав попытку сунуть хвост в Алину чашку с чаем, и вызвав алин окрик «Мартик!» — Это далеко не такой тривиальный вопрос, как кажется. Вам уже обьяснили, что все началось с исчезновения новой информации, которая должна была поступать в Изиду?
— Ну, да, и?
— Есть предположение, что вселенная не просто стала скучной, а действительно коллапсировала.
— И как же Изида это предотвратила.
— У вселенной есть такая забавная особенность — ограниченная плотность информации, — заявил котяра, — Если взять, скажем, шарообразную область пространства и покрыть ее поверхность треугольничками определенного размера, то окажется, что число этих треугольничков — это предел количества битов информации, которые могут влезть в эту область. Дальше возникает законный вопрос — а что, если попытаться все-таки засунуть больше. Классический ответ в том, что это просто не получится. Однако, тогда не обьяснить такой феномен, как черные дыры, поскольку за сферу Шварцильда падает очень много материи со всякого рода информацией, и там ясно должно быть ее больше, чем она может теоретически вместить.
Гипотеза в том, что при этом пространство
— Так, если мы падаем в черную дыру, то скоро всем должен быть конец?
— Молодой человек, — Мартик возмущенно махнул хвостом в сантиметре от носа задумчиво смотрящей на него хозяйки, — во-первых, это всего лишь теория, а во-вторых, вы отлично и сами знаете, что субьективное время падения в черную дыру — бесконечно.
— А приливные силы? А обьективное время?
— Обьективное время старой вселенной не имеет значения поскольку его уже нет, равно как и старой вселенной. А приливные силы компенсируются тем, что мы раздуваем воронку вокруг черной дыры в огромный пузырь. После чего, собственно, бесконечное время падения в черную дыру уже таким перестает быть, но это тоже перестает иметь значение, поскольку мы теперь в новой вселенной. И та старая черная дыра она где-то здесь, но в новой вселенной у нее уже другая сфера Шварцильда и вообще, это просто еще одна черная дыра, ничего особенного.
— Так значит, люди не просто развлечение для богов, но еще и причина появления вселенной и ее расширения.
— Молодой человек, во-первых, началось все задолго до людей, — Мартик возбужденно поднялся на все лапы и полностью развернулся ко мне, — А во-вторых, высказанная вами мысль обычно формулируется со значительно меньшим пафосом. А именно, «человеческая глупость не лезет во Вселенную.»
Сказав это он резко развернулся, все-таки залез хвостом в Алину чашку и гордо уселся прямо в вазочку с амброзией.
— Мартик!!! — крикнула Аля, хлопнув нахала неизвестно откуда взявшейся белой накрахмаленой салфеточкой. Мартик, так и быть, взглянул на хозяйку, поднялся, увернулся от надвигавшейся на него второй раз салфетки, и уронив мою чашку, сиганул на пол. Отойдя на пару метров в сторону, он уселся у камина и с видом оскорбленной невинности стал вылизывать пятую точку, измазанную в бело-розовой липкой кондитерской массе, периодически недовольно встряхивая головой. Секунд через десять он оторвался от этого занятия и сообщил:
— И не надо так кричать, я и первый раз отлично слышал.
После чего продолжил свое занятие.
— Аль, а он тоже — бог? — задумчиво спросил я.
— Мартик — бог домашних животных, Алеша, — ответила она.
И у меня в памяти тут же всплыл неудачливый песик то ли из телевизионного сериала, то ли из комикса, который после очередной неприятности грустно говорил себе: «Я так и знал, бог является кошкой.»
Глава 9. Первые уроки: Дежурство по мирозданию