Гений
Шрифт:
— Слушай, а как случилось, что в этом мире все, точно как в реальности? — спросил я, — Это что, просто еще один виртуальный мир? А зачем тогда повторять реальность?
— Не совсем, Алеша, — ответила Аля, — Ты в начальном курсе помнишь, как в самом начале модель мира стала столь совершенной, что предсказывать стало нечего?
— Помню, — подтвердил я.
— Вот этот мир и есть та самая предсказывающая модель, по сути, реальность плюс какие-то доли секунды вперед.
— А почему тут людей нет?
— А людей мы не предсказываем, Алеша, — пояснила Аля, — Они слишком непредсказуемы. Такими и созданы. Из-за устройства их мозга они служат мостом между вероятностными квантовыми эффектами и макромиром.
— Это
— Представь себе, зародился где-то во Вселенной фотон, причем совершенно случайно зародился, по всем правилам случайного микромира. Один фотон в макромире практически ничего сделать не может, так что эта случайность в норме ни на что не влияет. А теперь представь, что этот фотон пролетел сколько-то там световых лет, пробил атмосферу Земли и просочился сквозь приоткрытые веки в глаз спящего человека. А человеческий глаз очень чувствительный, он и одинокий фотон в темноте может зарегистировать. Фотон поглотился сетчаткой, и в мозг пошел сигнал, а придя, возбудил нейрон. А днем человек на улице увидел девушку, и ее образ попал на тот же участок сетчатки и возбудил тот же нейрон, поэтому возбуждение активировало образ девушки во сне. А потом человек проснулся, вспомнил сон, нашел ту девушку и женился на ней. А потом еще у них родился ребенок, который стал великим врачом, политиком или там злодеем, и все это от одного единственного случайно зародившегося фотона. Так что предсказывать людей — занятие не только неправильное, но и совершенно бессмысленное. Поэтому в предсказывающем мире людей и нет. А потом уже до кого-то дошло, что зачем добру пропадать? Целый прекрасный мир, людей ни души, а все предметы материальной культуры на месте и даже обслуживаются — электростанции работают, водопроводные трубы ремонтируются, краны не текут, дороги чинятся, если зачем-то понадобятся, даже тропинки в парках и лесах поддерживаются. Удобно. А что чуть-чуть в будущем, какая разница?
— Там мы получается не в виртуале, а в будущем живем?
— Можно сказать и так, — согласилась Аля, — живем и планируем работу в будущем, а в виртуале — работаем. В чем-то даже и логично, где еще планировать, как не в будущем, которое еще не стало настоящим?
— Кстати, насчет планирования, — заметил я, — Тут мне профессор задание подкинул, нужно одной не очень удачливой девице миссию запланировать. Не подскажешь, с какой стороны браться?
— А чего так быстро? Мише он полгода ничего самостоятельного не доверял.
— Да, вот, обругал бездельником, сказал, что учиться надо… И прав ведь, действительно, мало знаю, а самому все сделать — и правда лучший способ научиться. А еще сказал, что можно с тобой и Михой посоветоваться.
— Лучший способ научиться, Алеша, — это поучить кого-то другого, — улыбнулась Аля, — Так что, похоже профессор хочет не только тебя, но и нас с Мишей подтянуть. Он ему однажды сказал, что дурацкие вопросы учеников помогают понять картину лучше, чем десяток учебников. И поблагодарил потом, ехидный такой. Ты на него не обижайся, он — хороший, и действительно старается нас научить.
— Да я и не сомневаюсь, — кивнул я, — Тем более, что насчет дурацких вопросов учеников сам могу подписаться — тоже приходилось сталкиваться.
— Вот и хорошо, — улыбнулась Аля нежной улыбкой, потом уставилась в пространство под потолком и сказала, — Миша, не возражаешь у нас завтра погостить? Профессор Алеше задание дал, надо помочь.
— Да знаю я про задание, сам при этом присутствовал, — раздался михин голос из-под потолка, — Завтра буду. Часам к десяти подойдет?
— Подойдет, — синхронно не сговариваясь ответили мы с Алей.
— Отлично, — отозвался Миха, — А я тут новый рецепт нектара нахимичил, заодно и распробуем!
Голос умолк, а Аля только покачала головой и продолжила:
— Насчет задания, для начала выясни, кто она такая, и
Я кивнул головой. Запросы я и правда уже умел делать, а начинать и правда надо было с выяснения, а что же делать надо. Сделав глоток ароматного чая, я расслабился, прикрыл глаза и спросил в пространство: «Кто эта девица, что она там делала и зачем?» Тут же пришел ответ.
— Она достигла более 80 % человечности, но была заражена демоном власти, поэтому ее послали в этот мир лечиться между нормальными реинкарнациями, — просуммировал я ответ открыв глаза, — А не пояснишь, что это за процент человечности?
— А ты во время дежурства не видел, как система реинкарнации работает и души меряет?
— Видел, — кивнул я, — И даже подкрутил немного, чтоб лучше работала, и в принципе идею понимаю. Просто хотелось бы повнятнее, чем эта человечность от демоничности отличается? Если я правильно понял, там именно это меряли?
— «Человечность» — название условное, Алеша, — начала обьяснять Аля, — По сути, когда человек рождается без души, у него все содержимое является животным. Потом он от других людей начинает копировать идеи, мысли, взгляды, чувства, прочие мемы, причем иногда тоже животные, а иногда нет. Животное начало — это как автомат, в чем-то тот же демон, так что и животное, и демоническое считается вместе, между ними и правда разница не очень большая. Одновременно начинает расти человеческая или божественная часть. Опять же разницы между ними никакой, просто два разных названия для одного и того же.
В конечном счете, демоническое всегда паразитично, оно существует за счет разрушения субстрата, а божественное — симбиотично, он расширяется за счет расширения субстрата, на котором существует. Ну, вот, например, кролики будут жрать траву и размножаться пока всю не сжуют и не начнут гибнуть от голода. Трава — это их субстрат, и они его уничтожают в ходе размножения. Это типичное животное или демоническое поведение. А вот, скажем, собаки и кошки существуют за счет людей. Люди — это их субстрат. Но люди, которые любят собак и кошек имели преимущества в выживании за счет преимуществ на охоте, в охране, сохранности продуктов. Поэтому собаки и кошки как симбиоты живут за счет расширения своего субстрата — людей, которые их содержат. Или возьми нас для примера. Мы живем на узлах Гайи и Изиды, и мы же и увеличиваем их количество, хоть и непрямо. Поэтому совсем уж правильно говорить не о человечном-животном, а о божественном-демоническом, или симбиотическом-паразитичном. Но так уж сложилось, что вместо «божественность» часто используют «человечность.» Вот это-то и меряют. Степень симбиотичности души с тем, за счет чего она живет.
— Понятно, — опять кивнул я, — Точнее, не то чтобы совсем понятно, но значительно яснее чем было. А что это за демон власти такой, которого она подцепила? Типа того, что профессор только что ухайдокал?
— Нет, что ты, — улыбнулась Аля, — Демон власти — человеческий, он в сети нормально существовать не может, только в мозгах смертных, а передается от человека к человеку или самозарождается в них. Он, вообще-то, очень примитивный, поэтому и может так легко самозарождаться. Обычно как результат условий или психической травмы в детстве. Дай-ка я тоже взгляну… — Аля тоже прикрыла глаза на мгновение, а потом открыла и резко погрустнела, — У нее в прошлой жизни отца арестовали посреди ночи, когда она еще девчонкой была, и больше они его не видели. А потом мать в войну погибла. Такие события могут очень по-разному влиять на людей, кто-то ломается, кто-то уходит в себя, кто-то начинает яростно защищать близких, а кто-то доходит до мысли, что власть дает безопасность. Это как раз один из путей, которым этот демон самозарождается в смертных, часто это просто яркое воспоминание, которое приходит день за днем и подпитывает страх бессилия.