Гений
Шрифт:
— Тиль, девочка, у миров есть более глубокий уровень, чем тот, на котором ты работаешь. К сожалению, демоны из него как раз и лезут. И если вылезут, сожрут тебя с потрохами.
Ну, да, запросто. А главное, после этого, как вы думаете, кому нужна утилита форматирования миров, зараженная тем же демоном фашизма? И что бы с ней пришлось сделать? Ведь это не человек, которого при 80 процентах зараженности мы все еще пытаемся спасти, это попросту утилита, отвертка. Сломалась — проще заменить.
— Пугаешь? Ну-ну… А сам?
— А сам пуганый. Поэтому и давлю эту мразь, прежде чем она до меня доберется.
Интересно,
Вообще-то, даже странно звучит. «Моим богам». Дико, но с другой стороны и глубоко логично. Ведь и в смертной жизни я так же полагался на родных и близких, на семью, родных. Отца, брата, жену. «Моим богам»… А ведь и правда, ничего более важного для человека и нет, чем семья и друзья. Просто, теперь профессор, Миха, Алина и даже нахал Мартик — это тоже моя семья.
В любом случае, кажется, Тиль впечатлилась. Ну, что ж, молодец, возьми с полки пирожок, сказал я сам себе. Какой? Там два, возьми тот, что посередине… Честно говоря, самому не верится, что пробился в ее сознание. Трудно это. Правда, насколько долго влияние продержится не знает никто, но успех ошарашивающий. Ладно, оказалась Тиль умнее, чем казалась, и слава Богу.
Чтоб скрыть свои размышления, я просто разлил по третьему бокалу себе и Тили, тем более, что в бутылке больше и не оставалось.
— Тиль, ты знаешь, мне кажется, Михаэль о тебе очень беспокоится. Так что, зря ты на него злишься, он просто вежливость проявляет. Скажешь, ему лучше на это наплевать и к тебе появиться опять?
Демиург задумалась.
— Не знаю, наверное, нет. Я ведь и правда этого его эльфа люблю. Так что, если твое пророчество сработает, то зачем мне еще Михаэль тут…
— Я рад, — просто сказал я.
— Ладно, пойду я, — ответила Тиль, — А то, тебе тут скоро дверь просребут с жалобным поскуливанием…
И сказав это, демиург мира тихо испарилась, как будто ее и не было. Все-таки не могла не подначить напоследок, зараза! А за дверью и правда, если не скреблись, то ждали. И ясно, не меня. Так что я тоже деликатно испарился, уйдя в сеть…
Я встряхнул головой… все-таки эти странные порывы вдохновения с провалами в памяти несколько озадачивают. В комнату проскользнула Сима с кувшином вина и тарелкой полной каких-то вкусностей. Поставила на стол и уставилась на меня огромными серыми глазами. Я обнял девушку и прижал ее к себе, наглаживая ее спину между лопатками сквозь ткань сарафана.
— Ты не торопишься? — спросил я.
— Нет, все уже разошлись, дядя уже дверь запер и спать отправился.
Придерживаю девушку левой рукой, правой поднимаюсь и провожу по ее шее, щеке, отвожу за ухо, погружаю
— А с кем ты тут говорил? — спрашивает Сима.
Опа-на… неужто с ревностью придется разбираться. Застыв, гляжу в широко распахнутые серые глазищи, с моими губами застывшими всего в паре сантиметров от ее губ.
— Это и правда была пресветлая Тиллиринель? Я ведь не верила, когда ты говорил о богах, а как ее услышала, никаких сомнений не осталось. Да и не выходил из твоей комнаты никто, я ведь под дверями стояла. Ты и правда с самой Демиургом знаком?
Так вот оказывается, чем я в приливах вдохновения занимаюсь… Интересно.
— Но ведь ты никому об этом не скажешь, солнышко, — нежно шепчу я, ощущая наше смешанное дыхание на лице, и мои губы, наконец, касаются ее…
Профессор удобно сидел в привычном кресле у окна с бокалом в руке и бутылкой очередного нектара стоящей со вторым бокалом на столике рядом. Интересно, это у них с Михой что-то вроде соревнования, кто нектар поэкзотичнее придумает? И кто у кого эту привычку перенял? Скорее всего Миха у профессора, все-таки он изрядно моложе.
— Ну, что, появился, ученик? — вопросил Укантропупыч и знаком показал на кресло напротив, заодно наполнив второй бокал и пододвинув его поближе к указанному креслу, — Где пропадал?
— У Йогиты с Михой, — ответил я, послушно сел, и взял бокал, — А еще в F58. Помните ту девицу, которую надо было обустроить. А еще сегодня буду Йогите помогать в миссии в R66.
— Вот это хорошо, молодец, правильно, — одобрительно кивнул профессор, — Нечего запираться в рамках одной лаборатории, надо расти.
— Раз уж мы затронули эту тему, профессор, — ответил я, — вы не возражали бы, если бы я пообщался с социальными инженерами?
— А это-то тебе зачем??? — искреннее удивился профессор, — Нет, если хочешь — пожалуйста, но правда не пойму. Ты уверен, что ты этого хочешь?
— Слишком уж сильно меня отговаривают от общения с ними…
— А! — ответил профессор, — Тогда и правда надо. Хотя бы, чтоб убедиться, что иногда отговаривают по делу. И не откладывай. Теперь слушай правила. Социальные инженеры — не боги, они альфа, то есть алеф. Углеводородные тела. Лишних способностей при общении с ними не светить. Все перемещения и материализации при помощи артефактов. Понял? Нечего этим обездоленным в лицо тыркать своим могуществом. Неприлично. Понятно?
— Извините, профессор, но нет, ничего не понял… вы это о чем?
Укантропупыч, совершенно неожиданно и не в своем стиле, вздохнул грустно и долго, звуча как старомодный паровоз, выпускающий пар, и принялся обьяснять.
— Ты, пойми, они тебе не ровня. Как и ты, они родились младшими богами, но так и не переросли свои смертные тела. И умерли в них. Их из реинкаранатора вытащили в последний момент. Если уж совсем точно, их инпу-узлы отсортировали для индивидуальной отработки. В этих случаях дать тело «омега» просто не работает, они в нем растворяются без осадка. Проще сразу развеять. Поэтому их помещают в тела «альфа», да-да, тех самых длинноухих, и дают им шанс. Если и это не работает, то они или развеиваются битовой пылью, или реинканрируются в смертных по новой, зависит от того, осталось ли что-то для реинкарнации или нет. Обычно, увы, развеиваются, но это неважно.