Геноцид
Шрифт:
— Да, быть живым — прекрасно.
— Я очень рада. Я рада, что вы поправились.
Она машинально схватила его за руку. В ответ он крепко стиснул ее ладонь. Она захихикала от восторга. И они пошли быстрее.
На этом, кажется, закончился долгий путь его падения, возврат к первобытной дикости. Большей гнусности, чем та, что он задумал, Орвилл не мог вообразить, но именно низость поступка все больше разжигала жажду крови, которая продолжала расти. Чувство мести теперь требовало принести в жертву не только Андерсона, даже не только его семью. Оно жаждало уничтожения всей общины и времени для наслаждения их гибелью. Он должен до
Блоссом повернулась во сне, обхватив руками подушку, набитую кукурузной шелухой. Рот ее то открывался, то закрывался, капельки пота выступили на лбу и в нежной впадинке между грудей. Душная тяжесть давила ей на грудную клетку, точно кто-то хотел втоптать ее в землю громадными сапогами. Этот кто-то наклонился, чтобы поцеловать ее. Когда его рот открылся, она увидела, что внутри вращается винт. Оттуда вылетали клочья перемолотого мяса, а винт издавал леденящий душу скрежет.
Глава 6
ДЕНЬ БЛАГОДАРЕНИЯ
Над головой сгущались серые тучи. И земля была серая, голая, пустая, одни Растения торчали повсюду, зонтиками свернув листья. Скучный осенний свет медленно мерк, становилось темнее, а холодный ветер, поднимая пыль, продувал парк насквозь.
Присев на холодную садовую скамейку за бетонный столик для пикников, можно было рассмотреть пар от собственного дыхания. Руки без перчаток стыли и коченели от холода. Пока люди шли через парк, они поджимали в башмаках мерзнущие пальцы и мечтали, чтобы Андерсон вознес благодарность и хвалу небесам пошустрее.
Напротив парка высилась полуразрушенная конгрегационалистская церковь. Андерсон запретил покушаться на церковную древесину, но прошлой зимой мародеры отодрали двери на растопку и ради потехи выбили окна. В церковь надуло снегу и нанесло пыли, а весной дубовый пол в ней был уже покрыт пышным зеленым ковром молодой поросли — Растения пробились и здесь. К счастью, их вовремя обнаружили (уже за одно это следовало возносить хвалу), но, несмотря ни на что, пол вот-вот мог обрушиться сам по себе, от собственной тяжести.
Пока медленно и уныло тянулась молитва, Бадди дрожал в своем единственном уцелевшем костюме. Андерсон, стоявший во главе стола, тоже был одет соответственно случаю, а вот Нейл, который уселся по левую руку от отца, кажется, вообще никогда не был знаком с костюмами. Он кутался в шерстяную рубашку и всем на зависть был замотан в уютный истрепанный жакет.
Так уж повелось, что жители городка, словно эмигранты, то и дело навещали свое пепелище, дабы этими краткими визитами как бы подтвердить свои законные права на него. Все торжественные даты и праздники, кроме Рождества, отмечались здесь, в старом городском парке. Насколько неизбежны были многие неприятные, унижающие душу поступки, которые им приходилось совершать, настолько же эти церемонии были необходимы для сохранения хоть какой-то человечности.
Андерсон наконец возгласил главную мысль, что источником всех благодеяний в их жизни был Господь Всемогущий, и теперь приступил к их перечислению. О наиболее значительном из благодеяний впрямую никогда не говорилось. Тот факт, что через семь с половиной лет после того, как разразилось несчастье, присутствующие еще
Первым ответствовал Орвилл. «Аминь!» он произнес почтительно, но сдержанно, как подобает мужчине. Нейл пробормотал что-то невразумительное вместе со всеми и тут же потянулся к едва початому кувшину с подозрительным пойлом, которое теперь заменяло виски.
Леди и Блоссом, сидевшие рядом, на том конце стола, который был ближе к сложенному из кирпичей мангалу, начали разливать суп. От него исходил легкий аромат крольчатины, а заправлен он был озерными водорослями, впрочем, довольно скудно.
— Приступайте! — ободрила Леди. — После будет кое-что еще.
В День Благодарения [3] ничего другого и не скажешь.
Поскольку праздник был значительный, то собрались все родственники с обеих сторон. Семеро со стороны Андерсона, а также Мэй Стромберг, младшая сестра Леди, с мужем по имени Джоэль и двумя детьми, сыном Денни десяти лет и восьмилетней Дорой. Прежде Джоэль был совладельцем сети развлекательных павильонов в курортной зоне Озерного Края. Кроме родственников, присутствовали личные гости Андерсона, еще проходившие испытательный срок, — Элис Нимероу и Джереми Орвилл.
3
День Благодарения — официальный праздник США в память первых колонистов Массачусетса; отмечается в четвертый по счету четверг в ноябре.
Леди не могла сдержать сожаления по поводу присутствия за столом Стромбергов, поскольку знала, что Денни и Дора будут слишком живо напоминать Андерсону о том, кого за этим столом уже никогда не будет.
К тому же годы отнюдь не пощадили ее дорогую сестрицу. В юности Мэй восхищала людей красотой, ну, может быть, чуть-чуть уступая самой Леди, но к сорока пяти годам она превратилась в сварливую бабу, сплетницу и скандалистку. Надо признать, что у нее по-прежнему сохранились огненно-рыжие волосы, но это лишь подчеркивало, насколько она сдала в остальном. Ее единственное достоинство состояло в том, что она была заботливой матерью. Даже чересчур заботливой, как считала Леди.
Леди всегда с презрением относилась к показушной добропорядочности, блестящей, как надраенный к празднику медяк. А уже теперь, когда не осталось даже традиционного обжорства с индейкой за обедом, которое отвлекало бы от подавленности и мрачных мыслей, крывшихся под наигранной праздничной бодростью, хотелось только одного — побыстрее от этого отделаться. Она была рада, что занята раздачей еды. Если бы пришлось сидеть сложа руки, она бы, пожалуй, постаралась уклониться от совместной трапезы.