Геомант
Шрифт:
— Нет, спасибо, — отказалась Тиана, несмотря на голод.
В душе снова поднялась волна гнева. Несмотря на репутацию самой лучшей матери на земле, Марни была эгоисткой до мозга костей. Ее любовь к детям заканчивалась, как только они выходили из младенческого возраста. Закончив кормить их молоком, она отсылала детей в ясли, а после шести лет продавала контракты любому, кто предложит хорошую цену. Марни была одной из самых богатых женщин в Тикси, но детям не доставалось абсолютно ничего.
Тиана решила сменить тему разговора:
— Марни, я всегда хотела тебя спросить…
— Если ты опять
— Нет, — прервала ее Тиана. — Это касается тебя и меня.
— Что ты хочешь узнать обо мне, дорогая?
Марни сдула пушинку с шоколадной конфеты, лизнула ее, затем откинулась на подушки. Ни один допрос не занимал ее больше, чем разговор о собственной персоне.
— Я хотела выяснить, от кого мне достался особый дар — мыслить образами? Как только я над чем-то задумываюсь, я вижу предметы так ясно, как будто смотрю на них через окно.
— Конечно от меня! А я унаследовала его от моей матери. Мы с ней немало поспорили, когда я решила перейти сюда.
Это Тиана вполне могла себе представить. Мать Марни была придворным философом, гордой и резкой женщиной.
Бабка состояла писцом при губернаторе, сестра была известным на всю страну иллюзионистом. Как могла Марни покинуть такую семью?
На самом деле Марни думала о своем. Она прикрыла глаза и погрузилась в приятные воспоминания.
— Ах, Том, — прошептала она, — я помню все мгновения, проведенные с тобой, так ясно, как будто ты и сейчас лежишь со мной рядом…
Тиана резко поднялась со стула. Теперь Марни начнет громко восторгаться последними любовниками, не пропуская самых интимных подробностей. Тиана совсем не хотела выслушивать рассказы о них из уст матери. Кем бы ни был этот Том, он определенно не мог быть ее отцом.
— Марни, мне пора уходить.
— Но ведь ты только что пришла, — капризно протянула женщина. — О своей дурацкой работе ты беспокоишься гораздо больше, чем обо мне.
Терпение Тианы лопнуло.
— Любой дурак может делать то, что делаешь ты! — закричала она. — Ты похожа на свинью у кормушки!
Марни резко перекатилась на живот, рассыпав конфеты по ковру. Младенец проснулся и заплакал, Марни инстинктивно поднесла его к груди.
— Я исполняю свой долг так хорошо, как только могу! — пронзительно крикнула она. — Я произвела на свет пятнадцать детей, и все они живы и здоровы, умны и хорошо работают.
Гнев Тианы немного остыл.
— Но я никогда их не видела, — мечтательно протянула она, представив себе огромную семью, как у многих других людей.
— Только потому, что каждый из них выполняет свой долг и не мешает остальным. Я сделала для тебя все, что могла. Ты получила лучшую профессию, какую только можно было найти, и не думай, что это было легко.
Тиана рассмеялась. Марни, как всегда, все перевернула с ног на голову. Ее мать не только не позаботилась о профессии, напротив, она всячески старалась препятствовать обучению дочери.
— Может, ты и любишь свою работу, Тиана, но она не может тебя даже прокормить.
— Лучше голодная свобода, чем изнеженное рабство!
— Ты хочешь сказать, что ты свободна? — крикнула Марни. — Это я могу уйти отсюда в любой момент, и везде ко мне будут относиться с уважением.
— Я скорее умру, чем опущусь до такой жизни, как у тебя!
— Тебе не придется этого делать! Ни один мужчина не захочет лечь с такой костлявой уродиной.
Тиана выскочила из комнаты и хлопнула дверью. Каждый ее визит заканчивался слезами и упреками, но такого еще не было.
Встреченные в коридорах люди смотрели на нее с пониманием, а иногда даже дружески улыбались. Все вокруг знали об их отношениях с матерью. Интересно, могло ли Марни хоть что-нибудь расстроить?
Тиана присела на ступеньку лестницы, стараясь унять дрожь. Она не была ни костлявой, ни уродливой, просто голодной и испуганной. Все остальные оскорбления матери уже вылетели у нее из головы. Но при одном воспоминании о чувственности Марни Тиана не могла спокойно подумать о встречах с мужчинами, даже для того, чтобы исполнить свой долг. Никогда! Она с содроганием попыталась прогнать эти видения, решив, что лучше покончит с собой.
К несчастью, Тиана отчаянно жаждала любви. В детстве она слышала от бабушки немало романтических сказок, но ей хотелось чего-то большего. Все женщины на заводе имели мужей или любовников и постоянно разговаривали о них между собой. Тиане страстно хотелось, чтобы кто-то любил ее. Но, кроме старика Джо, у нее не было ни одного друга.
Внезапно голодные спазмы скрутили желудок. Тогда Тиана нащупала медную монетку в своем кошельке и направилась к мальчику с тележкой. Она купила длинную пряную сосиску, запеченную в тесте, и отправилась в обратный путь, жуя на ходу. Сосиска была вкусной, горячей, с острым перечным ароматом. Даже половины хватило, чтобы насытиться и почувствовать себя гораздо лучше.
Обратный путь в гору по скользкой тропе под дождем был долгим и тяжелым. В это время года темнело после пяти часов вечера, и заводские огни появились перед ней уже в сумерках. Тиана преодолела последний участок пути, миновала ворота и наконец уселась в своей рабочей каморке.
На столе все еще лежал злополучный хедрон. За все это время Тиана ни на шаг не приблизилась к решению проблемы, но все же решила повидать управляющего Ги-Хада.
— Он отправился в горы, — сказал ей привратник Нод. — В шахте, где добывают смолу, произошло несчастье. Похоже, воздух был отравлен.
— Тогда он вряд ли вернется сегодня, — ответила Тиана. Дорога до того места занимала около четырех часов. — Ты не знаешь, где сейчас Грист?
— Он наблюдает за расчисткой канализации.
Тиана вышла из ворот и повернула налево, по тропинке, идущей вдоль заводской стены. Обогнув угол, она решила сократить путь, пройдя между огромными каменными цистернами, вырубленными прямо в скале. Вода в них не замерзала все четыре зимних месяца. Между двумя емкостями она заметила парочку, сплетенную в тесных объятиях. На производстве было так много народа, что уединение не представлялось возможным, так что даже такие мало приспособленные местечки пользовались спросом у влюбленных.