Геомант
Шрифт:
— Эй ты, убирайся отсюда немедленно!
Высокий лысый мужчина почесал бровь и убрался восвояси. Это был местный дурачок Эйрин Масс, выполнявший самую грязную работу на производстве. Он имел обыкновение шататься по территории и повсюду совать свой нос.
Ги-Хад снова обернулся к Тиане:
— Если уж они обнаружили те машины, то они смогут легко разыскать и все остальные. И нас! Тиана, ты должна выяснить, как они это делают.
— Это задание важнее, чем выявление причин отказа хед-ронов? Или изготовления новых контроллеров?
— Все задания очень важны, — прорычал надзиратель.
— Я не могу справиться со всем этим одновременно. Я
— Ладно, контроллерами пока займутся другие мастера. На всех заводах лучшим мастерам приказано сосредоточиться над этими задачами.
Тиана резко подняла голову:
— Так, значит, не только мои контроллеры вышли из строя?
— Похоже, что так. Но это не означает, что с тебя сняты все обвинения.
— А вы довольны моей работой, управляющий?
— Я все равно не перестану приглядывать за тобой, даже и не надейся.
Ги-Хад отрывисто кивнул и торопливо удалился.
ГЛАВА 3
Крил-Ниш Глар со своей рабочей скамьи наблюдал за проходящей мимо Тианой. Он страстно жаждал обладать ею с тех самых пор, когда появился на заводе три года назад. К несчастью, Тиана не обращала на него никакого внимания. Это обстоятельство сильно огорчало молодого человека, более известного под издевательской кличкой Ниш, что на местном диалекте означало «ничтожество».
Ниш был маленького роста, и это еще больше омрачало его жизнь. Он был потомком поколений коротышек, и в душе презирал каждого из них. В остальном его наружность вовсе не была отталкивающей, наоборот, темные волосы и яркие глаза, которые, подобно океану, меняли цвет от зеленого до серого, были по-своему привлекательны. К сожалению, Ниш обладал сальной прыщавой кожей на лице, а его покрытый пушком подбородок вызывал ехидные насмешки.
И все-таки у Ниша было хорошо тренированное тело; широкие плечи, плоский твердый живот и упругие ягодицы заставляли печально вздыхать многих работниц завода. Ниш мог утешить себя еще и тем, что природа вооружила его шикарным органом для обзаведения потомством.
Однако, грустно сознавал Ниш, случай воспользоваться им выпадал нечасто. Несмотря на хроническую нехватку мужчин как на заводе, так и в деревне шахтеров, женщины не спешили завести роман с механиком. Ниш винил в своих неудачах маленький рост и отсутствие бороды. Он ненавидел свое тело.
Конечно, с этим ничего нельзя было поделать. Но во время войны даже самые уродливые мужчины не страдали от недостатка женщин, а у Ниша имелись неоспоримые преимущества. Он был умен и происходил из хорошей семьи. Но существовала еще одна помеха: находясь в обществе любой женщины моложе своей матери, Ниш настолько смущался, что нередко терял дар речи. Он был не слишком искусным механиком, но быстро соображал и легко учился. Кроме того, у него была исключительная память — помнил все увиденные лица и предметы, не забывал и подслушанные разговоры. Это давало ему преимущество еще в одном неафишируемом занятии. Оба его родителя — и отец, Ял-Ниш Глар, и мать, Ранья Мгел, были экзаменаторами. Тем более было непонятно, как они допустили ошибку в отношении собственного сына. На востоке страны, да и на всем Сантенаре, каждый ребенок в возрасте шести лет должен был предстать перед экзаменаторами, которые выявляли любой талант или способности к умственному и физическому труду. На основании испытаний определялась дальнейшая судьба ребенка — кому-то предстояло стать рабочим или шахтером, купцом или ремесленником,
Испытания повторялись в одиннадцать лет, а потом в шестнадцать, чтобы исключить возможность ошибок. Некоторые одаренные дети проявляли свои способности рано, другие созревали позже. В пору ученичества Ниш был доволен должностью писца при одном из значительных купцов Фассафарна, торгового города на южном побережье Эйнуна-ра. Через этот незамерзающий порт проходили несметные количества товаров, направляемых в Крандор и даже в Туркад, до его падения. Ниш успешно усваивал все языки и диалекты Сантенара и был неплохо подготовлен к самостоятельной работе. Ему нравились встречи с важными людьми и возможность участвовать в переговорах в качестве переводчика. Он и сам мечтал когда-нибудь стать важным купцом и разбогатеть.
Катастрофа грянула, едва ему исполнилось шестнадцать. За встречей с экзаменаторами последовало недолгое совещание, и уже через несколько часов родители отправили его через горы в качестве ученика механика на этом всеми забытом производстве. Ниш был раздавлен. Он и представить себе не мог, что такое назначение спасло его от действующей армии. Единственным напутствием родителей было «держать глаза и уши открытыми и подробно писать обо всем каждый день». Ниш был послушным сыном. Он до сих пор детально записывал все, что узнавал за день, и раз в месяц его объемистое послание уходило с остальной почтой.
Первый год на производстве был сплошным кошмаром. Все другие ученики, как юноши, так и девушки, оказались выше его. Лицо несчастного Ниша покрылось пятнами. К тому же как механик он ничего не умел. В схемах, конструкциях или в управлении военными машинами он разбирался слабее шестилетних детишек, выросших на заводе. Еще его донимала болтовня о неудачной карьере писца, о том, что его отослали на производство в качестве наказания, все окружающие считали, и что если он не удержится в должности механика, то не миновать ему шахты, а это уже было рабством.
Ниш не желал мириться с таким положением и решил добиться успехов на поприще механики, чего бы это ни стоило. Несмотря на отсутствие таланта, он решил добиться признания упорством. Там, где не хватало знаний и опыта, он брал сообразительностью и настойчивостью. Ниш работал днем и ночью, до полного изнеможения. Своими вопросами он доводил наставников до исступления, заставлял их снова и снова объяснять устройство и принцип действия боевых машин, придумывал различные способы для тренировки пальцев, чтобы справляться с операциями, которые легко давались большинству его товарищей.
К окончанию первого года ученичества он был первым среди самых отстающих и откровенно глупых или ленивых учеников. Все же он не был последним, и для Ниша это стало большим достижением. Если успех сына и произвел на родителей какое-то впечатление, они никак не показали этого. Ниш был обескуражен, но решил стараться еще упорнее в следующем году.
К концу второго года он уже занимал место в середине группы. Успех был отмечен скупой похвалой матери и приглашением приехать домой, чтобы отпраздновать восемнадцатилетие. Ниш опасался, что родители снова заставят его сменить профессию, возможно даже отошлют в армию. Ниш отлично понимал, что творится на полях сражений, и совсем не хотел испытать это на своей шкуре.