Гера
Шрифт:
– Лека... я виноват, я знаю. Но я хочу попросить тебя...
– Попросить? – она резко оборачивается.
– Я прошу тебя... прости меня...
Он не чувствует своей вины так же, как никогда не чувствовал любви к ней, но продолжает лепетать униженно:
– Прости меня, пожалуйста... Я думал, у нас все получится...
Ее лицо искажается гримасой гадливости.
– Ты жалок! Не понимаю, как я могла увлечься тобой!
– Лека...
Наконец, она исчезает. А он еще сильнее вжимается в стену... Потом садится в прихожей у двери. Действительно, чувствует себя лохом. Неудачником. Импотентом. Еще чувствует холод паркета и пустоту вокруг.
14. РУАНДА
Киселев вдруг стал очень беспокоиться. То и дело задавал Сашке странные вопросы, которые заканчивались одинаково:
– А если?
Для Киселева все было впервые.
– Вы же не отправляете груз вникуда, неизвестно, кому. Вы отправляете его – мне в руки. Я прилетаю в Руанду и вместе с этим вашим связным ниггером жду ваш товар. И я лично слежу за реэкспортом в Конго. Груз не пропадет.
– Но это так далеко... а если?
– Вадим Иванович, вы мне верите?
– Да, Гера... тебе верю.
Сашка уже перестал быть для Киселева Александром Викторовичем, он стал Герой, потому что это имя внушало начинающему торговцу оружием больше уверенности.
О Руанде Сашка знает только то, что она граничит с Конго на западе, что время совпадает с украинским, и что с апреля по май – сезон дождей. Уже сентябрь, уже должны высохнуть лужи в этой гребаной Руанде.
Для оформления въездных документов обычно требуют сертификат о прививках против желтой лихорадки и малярии. Сашка, с сертификатом и паспортом на имя Елизарова Семена Петровича, вылетел сначала в Польшу, а оттуда – в Руанду.
В Кигали, в «Новотеле Умубано» его встретил «связной ниггер» Уилберт. Уилберт – абсолютно черный, в джинсах и серой рубахе парень двухметрового роста. Нигде ни в Украине, ни в Европе Сашка ни разу не встречал таких черных негров. Уилберт – чернее самой черной африканской ночи. У него широкий нос, но довольно приятные черты, белки глаз – ослепительно белые, и застенчивая, мальчишеская улыбка.
Он пожимает Сашке руку и морщит лоб, подбирая английские фразы.
– Рад тебя видеть...
– Рад? – усмехается Сашка.
– Слышал о тебе. О твоих делах. Там, где ты, обычно чисто. Ты – это
Сашка пожимает плечами.
Кигали – не очень большая столица, расположенная на высоком холме. Здесь достаточно ресторанов и ночных клубов.
– Можешь звать меня Вилли, – предлагает связной для облегчения контакта. – Я сам из Зимбабве, врач по профессии. В Сорбонне вообще учился, а потом пришлось вернуться...
– Разве Зимбабве не за президента? – удивляется Сашка, пытаясь припомнить все, что слышал о конфликте в Конго.
– Зимбабве – да. Но я сам по себе. Сделки делаю. Зарабатываю.
Сам по себе? Это и Сашкина установка тоже. Он всматривается внимательнее в блестящее чернотой лицо Вилли.
– Зачем?
– Чтобы вернуться во Францию. Тогда у меня проблемы возникли с документами, я не нашел работу, не смог остаться. Но хочу жить в Париже, жить чисто. Зимбабве – хорошая, современная страна. Я тебе фотографии покажу – нашу столицу не отличишь от Вашингтона.
– Почему же уехать хочешь? – не понимает Сашка.
– Потому что здесь все время неспокойно. Здесь война. И всегда будет война.
– Разве в Зимбабве воюют?
Уилберт смотрит вдаль – мимо посетителей ресторана.
– И ты сам продаешь им оружие, – добавляет Сашка.
– У меня там девушка осталась. Она в Африку не поедет... А мне много денег нужно, чтобы вернуться. Здесь есть Национальный парк – на границе с Конго, – заканчивает он неожиданно. – Ты успеешь посмотреть.
– А что там смотреть? Горы?
– Там гориллы живут. Все туристы едут на них смотреть.
– А они – на туристов.
– Это особые горные гориллы.
– А знаешь, что у нас говорят? Что все африканцы больны спидом, потому что трахаются с обезьянами.
– А у нас говорят, что вы все воруете и все ваши женщины – проститутки.
– А ваши – нет?
– А мы не воруем, – Уилберт скалит белые зубы.
После разговора со связным сделалось почему-то неспокойно. Может, потому что парень оказался не дикарем из африканского племени, а вполне цивилизованным человеком, мечтающем, как и все, о своем личном, персональном, маленьком счастье. Вот соберет он необходимую сумму, бросит воюющую Африку со всеми ее конфликтами и гориллами и уедет в Париж. Женится на француженке и вырастит своих кудрявых детишек в мире и покое – без угрозы геноцида, эпидемий и голода. Почему бы и ему самому не уехать в Париж? Ему, Елизарову Семену Петровичу?..