Герасим
Шрифт:
Глава вторая
День у Герасима не задался с самого начала. Бывает же такое – все идет сикось-накось или, как любила говорить Вера Александровна, враскоряку. Она, кстати, тоже пребывала сильно не в духе – с утра придиралась ко всем и грозно бранилась. Первой под ее горячую руку попала кухарка Татьяна – из-за сгоревших круассанов.
Татьяна, надо отдать ей должное, готовила весьма неплохо, не сказать, чтобы особо деликатесно, но вкусно, а главное – очень по-домашнему. Вера Александровна разные ресторанные изыски как раз и не любила – предпочитала кушанья простые, но сытные и обильные.
Собой Вера Александровна была очень хороша, и некоторая женская полнота ей даже шла. За что холил и любил ее покойный Никита Андреич. Он прямо-таки млел, когда обнимал ее белое, мягкое тело. Старый сатир (а в просторечии – похотливый козел) знал толк в женщинах. Потому и женился на Вере Александровне, предпочтя ее всяким худосочным моделькам. Супруга должна быть такой, чтобы гордиться ею, чтобы все мужики от зависти слюнями давились…
Так и было – давились, да еще как! Мужик ведь не собака, костей не любит. У большинства же знакомых бизнесменов Никиты Андреича супруги были как раз модно-худющие и ужасно боялись съесть лишне яблоко – а вдруг поправишься? Они постоянно сидели на диетах, дни и ночи проводили в фитнес-центрах, следили за весом и совсем забывали о своих мужьях. А те смотрели на Веру Александровну и тайно завидовали господину Пеншину. Вот счастье-то дураку привалило! Причем совершенно незаслуженно…
Но вернемся к нашему повествованию. Кухарка Татьяна баловала хозяйку вкуснейшими и нежнейшими круассанчиками, которые готовила самолично. Выпечка считалась ее коньком и получалась особенно хорошо. Вера Александровна весьма уважала свежие булочки к утреннему кофе, и особенно – круассаны, маленькие, хрустящие, нежные, тающие во рту. Их Вера Александровна употребляла не менее пяти-шести штук за раз – разумеется, с теплым, слегка подтаявшим сливочным маслом и вкуснейшим ягодным вареньем. О. она знала толк в круассанах и умела их употреблять! А это, что ни говори, целое искусство.
К примеру, люди, которые наносят на нежнейшие круассаны холодное сливочное масло, чтобы поскорее проглотить за чашкой растворимой бурды, по какой-то нелепости именуемой кофе, поступают глупо и, прямо скажем, преступно, ибо убивают самую что ни на есть прелесть сих великолепных мучных изделий. Намазывать на теплый круассан надо исключительно подтаявшее, податливое и слегка потекшее масло, ведь только так подчеркивается его незабываемый вкус и бесподобный аромат. А если к тому же сверху капнуть клубничного варенья, скажем, всего пару ложек, для красоты и вкуса, то… Ну, вы меня поняли.
К несчастью, этим утром выпечка у Татьяны не получилась. И виной этому была мерзкая соседская кошка Муська, повадившаяся лазить на кухню. Вы не думайте, эту паршивку дома кормили, пихали, что называется, и в рот, и в попу, однако чужой кусок завсегда слаще… Попасть же на кухню к Татьяне ей было довольно легко – располагалась на первом этаже особняка, и рядом, за окном как раз росла старая, ветвистая липа. С ветки этой самой липы мерзкая кошка и запрыгивала сначала на окно кухни, а потом через форточку проникала внутрь.
Татьяна наглую воровку постоянно гоняла. Не потому, что
Так нет же! Проклятая Муська ласкаться никак не хотела. Она терпеливо сидела на ветке, выжидая удобный момент (когда Татьяна выйдет из кухни), а потом ловко проникала через форточку на кухню и мгновенно сжирала все, до чего смогла дотянуться. Прежде всего, конечно, разные вкусности – губа нее, прямо скажем, была не дура. Уминала жадно, давясь и фыркая, с утробным ворчаньем и довольным мявом… Но, как только появлялась Татьяна, бросала все и стрелой вылетала наружу. И там уже, в безопасности, с неописуемым торжеством и наглостью смотрела на кухарку, которая крыла ее самыми последними словами. Видимо, ей доставляло особое удовольствие злить бедную женщину…
Татьяна не раз просила хозяйку поговорить с соседями, чтобы те как-то образумили свою ненормальную кошку, однако Вера Александровна на все эти замечания лишь лениво отмахивалась – пустяки все это! Во-первых, ей не хотелось ни с кем ссориться, а во-вторых, сама не раз говорила Татьяне, чтобы та закрывала форточку на кухне. К чему держать ее открытой, если есть хорошая импортная вытяжка? Но Татьяна по своей закоренелой поварской привычке всегда держала ее настежь распахнутой… Чем и пользовалась противная Муська. Так что сама виновата…
Да и вообще, пожимала плечами Вера Александровна, из-за чего весь сыр-бор? Ну, подумаешь, сожрала кошка у нас что-то… Убудет, что ли? Денег хватит и на сто таких Мусек, а то и на тысячу. В общем, все разговоры заканчивались ничем: Вера Александровна не хотела бороться с наглой кошкой, предоставляя право сражаться с ней самой Татьяне. Для нее, впрочем, это тоже было развлечение – кухарка против Муськи, кто кого? Смертельный аттракцион – в своем роде, конечно…
Но этим утром кошка превзошла саму себя. Пока Татьяна наливала жирные, свежие сливки в фарфоровый стаканчик, чтобы нести к столу (Вера Александровна любила слегка осветлить кофе), мерзопакостная Муська пряталась на липе. Но лишь кухарка вышла в гостиную, наглым, воровским образом пробралась на кухню и ловко опрокинула сливочник. И принялась лизать разлившееся лакомство – довольно урча, словно белорусский трактор. Да так увлеклась, что и не заметила, как Татьяна вернулась обратно….
Расплата последовала немедленно – разгневанная женщина схватила первую попавшуюся под руку тряпку и ловко стеганула подлую воровку по голове. С неслабой оттяжкой… Муська взвыла благим матом (кому охота получать мокрой тряпкой по ушам?) и бросилась прочь, к спасительному окну. Но Татьяна предвидела ее маневр и преградила путь к отступлению. Еще пара шлепков, и Муська обратилась в позорное бегство: выскочила за дверь и с диким мявом понеслась по коридору. Татьяна со шваброй наперевес устремилась за ней…