Герцог
Шрифт:
Она налила ему чай.
— Спасибо, — ответил он и поднял чашку, как поднял бы бокал, в сторону Брэнди, — вы правы, не обязан.
Ян снова повернулся к Фионе, и Брэнди обрадовалась, что вновь может смотреть на него, не отрывая взгляда. Герцог был высокий. Выше любого другого мужчины, когда-либо встречавшегося Брэнди, и ей это нравилось. И он так красиво одевался. Наверное, герцог принял их за дикарей. Ведь ее собственному платью уже больше пяти лет. Брюки его светлости были точно по фигуре. А рубашка — белее снега, того, который успевает растаять раньше, чем станет грязным. Пиджак
Ян увидел, как изменилось выражение ее лица. Его удивило, что девушка сделалась словно бы больной. Но он ничего не сказал, а просто предложил:
— Как только я приехал сюда, мне захотелось погулять. Давайте пойдем на море, и вы покажете мне все что пожелаете.
— Мы именно это и собирались сделать, — обрадовалась Фиона, отвязывая салфетку. — Вы любите строить на песке замки?
Он подумал о своей чертовой привычке носить чистые вещи и о том, что Мэбли вряд ли приедет сегодня со всем багажом.
— Нет, знаешь, Фиона, не обижайся, но я бы предпочел держаться подальше от мокрого песка, иначе мне придется стирать мои вещи, а я понятия не имею, как это делается.
— Я тоже, — обрадовалась Фиона.
«Как же он вежлив», — подумала Брэнди и улыбнулась герцогу.
— Малышка, иди надень накидку, — обратилась Брэнди к сестричке.
Фиона вылетела из гостиной с криками:
— Оглянуться не успеете, как я уже вернусь.
— А вам не жарко ходить в этой накидке? — осторожно спросил герцог.
К его удивлению, девушка ответила таким взглядом, будто бы он сказал ей, что у нее лицо в прыщах.
— Нет, — ответила она, — просто мне все время холодно. — Да-да, и я ношу эту накидку, не снимая, до августа, а иногда и целое лето и до самой зимы. Получается, почти круглый год.
Брэнди наклонилась, одна из длинных кос высвободилась и упала в тарелку с недоеденной кашей.
— Господи, ваши волосы, Брэнди, — почти закричал герцог и схватил косу.
Удивленная, Брэнди отскочила так быстро, что он даже не успел отпустить ее волосы. Коса натянулась, и девушка заскрипела зубами от боли.
Герцог поднес ей стакан воды.
— Вот, возьмите, окуните ее в воду. Простите, ради Бога, я не хотел напугать вас или сделать вам больно.
— Я знаю, — сказала она, вытирая волосы салфеткой. — Вы готовы, Ян?
— Ага, — ответил он на шотландский манер и сам себе удивился.
— Вы дразнитесь, ваша светлость?
— Его светлость никогда не дразнится. Он слишком вежлив для этого. Кроме того, любит свою родню. Ну что, идем?
Втроем они вышли из замка и через полянку и аллею качающихся рододендронов пошли к высокому берегу моря.
Очень скоро дошли до края обрыва, и Ян стал смотреть на спокойное, ровное море. Там, где было мелко, вода казалась изумрудной. И чем дальше в море, тем вода становилась более голубой и темной. Ян посмотрел вверх, почувствовал, как ветер ласкает его лицо, теребит волосы, и глубоко вдохнул.
— Осторожней, маленькая, и не выпачкайся,
Этот крик вывел герцога из сладостного состояния. Он посмотрел вниз и увидел, как Фиона со всех ног бежит на пляж, поближе к морю.
— Надеюсь, девочка не сломает себе ножки, — обратился он к Брэнди. — Эти камни выглядят опасными.
— Она как маленькая горная козочка, не волнуйтесь.
— У вас великолепный дом, Брэнди.
— Теперь он ваш, не так ли? — Она прикрыла глаза рукой, чтобы разглядеть, добралась ли Фиона до пляжа.
— Вас это беспокоит? — спросил он тихо. Брэнди какое-то время не отвечала, но в конце концов вымолвила:
— Нет, это не моя забота. Прошло слишком много лет, хотя некоторые шотландцы этого не понимают. В ваших силах кое-что изменить здесь. Но никто не смирится с тем, что вы — англичанин, я уже говорила вам это. Правда, я женщина, и не стоит придавать большое значение тому, что сказала. Мое мнение никого не волнует, и я не смогу повлиять на то, примут вас в этом доме или нет.
— Мне очень интересно узнать ваше мнение, Брэнди. И не смейте больше так говорить о себе.
Она рассмеялась и стала теребить края накидки. Слишком серьезно произнесла свою небольшую речь.
— Вы же слышали, как бабушка разговаривает со мной. И если Краббс — старый болван, то почему бы мне не называться слабоумной дурочкой. Она хочет выдать меня замуж и избавиться таким образом.
Брэнди пожала плечами.
— Мне все равно, вы — наследник или кто-то другой. Ведь кому-то надо завещать замок, иначе наш род прервется.
Герцог никогда не слышал, чтобы женщина так просто говорила о подобных вещах. До сих пор Ян считал, что они только и умеют носики пудрить. Но это, по-видимому, не так. А вот обязанность мужчины — защищать женщину, заботиться о ней, создать ей все условия, чтобы она ни в чем не знала нужды. Но как она спокойно говорила о себе такие вещи…
Ветер теребил волосы Брэнди, выбившиеся из тугих кос. Длинные белокурые пряди.
— Я скоро женюсь, и если у меня не будет сына, или если я погибну, то наследником станет мой кузен Джилз, который не состоит с вами в кровном родстве.
— О нет, пожалуйста, не надо так говорить.
— Нет, я не собираюсь умирать, но я же не буду жить вечно. И никто не знает, что случится завтра. А я еще не в том возрасте, чтобы составлять завещание.
— О, а я не знала, что вы еще не женаты. Думаю, и бабушка не в курсе, иначе об этом знал бы уже весь Пендерлиг. Смотрите берегитесь.
— Мне уже двадцать восемь, и для вас я слишком стар.
— Вовсе нет, мне скоро исполнится девятнадцать, так что вы совсем не стары.
Герцог понимал, что она права. Брэнди была лишь немного моложе Фелисити, женщины, на которой он собирался жениться в августе. И его невеста так не похожа на эту девушку в накидке. А Марианна… Герцог почувствовал знакомую боль. Ей сейчас исполнилось бы двадцать шесть лет, и, наверное, у них было бы уже несколько детей. Интересно, на кого они были бы похожи. Конечно, дочки — на нее, такие же красивые и зеленоглазые. А сыновья — гордые и сильные, как он сам. Ян улыбнулся Брэнди и посмотрел на кричащих чаек в голубом небе. Девушка сказала: