Герцог
Шрифт:
— К сожалению, это правда, — сказал герцог, — но повторяю: я не такой. Многие мужчины моего круга счастливы в браке и верны своим женам. Должен сказать, что и их жены тоже верны мужьям. Но вернемся к нашему разговору. Ты приехала в Пендерлиг только потому, что, прочитав мое письмо, решила, будто Брэнди моя любовница? Я правильно понимаю?
Да, он был прав. Она приехала из ревности, но надеялась изменить все, когда станет герцогиней Портмэйн.
— Ты правильно понял, Ян. Однако все-таки не стоит приглашать ее в Лондон. Ты же не
— Брэнди — не моя любовница, и я не хочу делать ее своей любовницей, женюсь я на тебе или нет. Она отказалась ехать в Лондон, несмотря на то, что я на этом настаивал. Мне очень хотелось, чтобы Брэнди провела в Лондоне Сезон, подыскала себе хорошего жениха и немного развлеклась. Но, как я уже сказал, она отказалась ехать.
Не дав ей открыть рот, он продолжал:
— Вчера вечером, если помнишь, я попросил тебя ответить, как ты относишься к детям. Теперь хочу получить ответ.
Глава 22
Она скромно опустила глазки.
— Да, конечно, я сделаю то, что обязана.
— То, что обязана, — повторил герцог упавшим голосом.
Господи, он был слеп и глух и ни малейшего понятия не имел, что представляет из себя его будущая жена на самом деле.
— Тебе нужен наследник. Даже моя мама так думает. У каждого дворянина должен быть наследник, чтобы получить после смерти отца его титул и фамилию. Конечно же, существует Джилз, но он всего на два года тебя младше. Не сомневайтесь, ваша светлость, я выполню то, что должна.
— Ты любишь меня, Фелисити?
Она была так удивлена, что дернула поводья, и ее лошадь, оступившись, едва не полетела с обрыва, но Ян вовремя схватил поводья и отвел Кантора в сторону. Фелисити засмеялась, откинувшись в седле, а затем снова разгладила перчатки.
— Как это мило, ваша светлость. Похоже, ваш ум притупился в этой глуши. Я действительно отношусь с большим уважением к тебе и твоей семье, и буду вести себя, как подобает герцогине Портмэйн. И мне кажется неуместным разговаривать о вещах, которые волнуют ленивых домохозяек, читающих дешевые романы.
— Все люди могут любить. Так почему ты отказываешь в этом герцогу и герцогине?
Она посмотрела на него взглядом, полным сочувствия и снисхождения.
— Герцог и герцогиня должны быть примером для тех, кто стоит ниже их на социальной лестнице. И поэтому наши отношения необходимо освободить от всех этих романтических бредней. Думаю, его светлости не очень понравится, если герцогиня будет закатывать ему сцены, которые более подходят для театральных подмостков. Я не так воспитана и никогда не совершу подобных глупостей.
Ян посмотрел на нее с грустью. Возможно, она права. Он действительно изменился, стал мужчиной, который во всем сомневается, ничего не знает наверняка. Может быть, всегда был таким, просто не понимал этого. Но как
— Пора возвращаться, — коротко отрезал Ян и развернул Геркулеса.
Фелисити улыбнулась, кивнула ему и последовала за ним.
То, что вечером того же дня прибыл Перси, никак не улучшило настроения герцога. Молодой человек был таким же циником, как и прежде. В веселом расположении духа со своими обычными колкостями Перси выглядел счастливчиком.
Это можно было списать на то, что по приезде он радостно объявил, что теперь является настоящим Робертсоном. Суд в Эдинбурге под давлением Макферсона узаконил права Перси.
Ян увидел, как побледнел Бертран, услышав такие новости, а Клод недовольно фыркнул и уничтожающе посмотрел на леди Аделлу. Та, напротив, обрадовалась и поощрительно хлопнула внука по спине, прежде чем обратиться к Клоду.
— Придет и твоя очередь, не обижайся. Где-нибудь через неделю или через месяц, какая разница. Старый Макферсон не может быть сразу в двух местах одновременно.
Но больше всего Яна удивило то, как леди Фелисити отнеслась к Перси. Герцог ожидал, что она фыркнет, задерет носик и скажет, что не желает находиться с ним в одном помещении, но он сильно ошибся.
Перси аккуратно взял ручку Фелисити и нежно поцеловал, а будущая герцогиня зарделась, как маков цвет, и прерывисто задышала. Ян просто не поверил своим глазам. Ведь всегда был так нежен со своей невестой, внимателен к ней, стараясь ничем не обидеть невинную девушку, но Перси… Казалось, поцелуй он ее в губы, она бы не отказалась.
Джилз, как всегда, принял Перси по старой городской привычке и сказал Яну, что молодой прохвост редко попадает под влияние женщины.
«За исключением одной леди», — подумал Ян и посмотрел на Брэнди.
За ужином Перси рассказывал о том, как разговаривал с отцом Джоанны, Конаном Макдональдом, после того как стал Робертсоном.
— Вы бы видели лицо этого старого козла, когда я сказал ему, что не вернусь до тех пор, пока окончательно не буду утвержден в своих правах. Он знал, что не сможет отвадить меня от его толстушки дочери. Теперь я Робертсон и могу вернуться.
— Но почему, сэр, — спросила Фелисити, — позвольте узнать, почему вы желаете жениться на женщине, которую не любите?
— Я попробую угадать, — вмешался Джилз, — ваша Джоанна является единственной наследницей своего отца.
— Разумеется, — рассмеялся Перси, — кроме того, она думает, что я — центр вселенной и без ума от меня. Конечно же, помня о ее состоянии, я не забыл и о том, что Конан до сих пор еще попахивает магазином. Но, надеюсь, скоро мне удастся смириться с этим запахом.