Герцог
Шрифт:
Ян заметил радостный блеск в глазах Мэбли, когда тот выходил из комнаты.
Глава 27
Герцог произвел фурор, появившись в гостиной. К нему сразу же бросился Бертран.
— Что вы делаете, Ян! Вам еще рано вставать, надо оставаться в постели, так сказал коротышка Роберт.
— Я проспал целый день, — сказал герцог, улыбаясь Бертрану, хотя несколько натянуто, — и ужасно устал от спальни и общества, состоящего из меня одного.
Ян
— Так, мальчик мой, — подала голос леди Аделла со своего стула возле камина, — а Берти сегодня утром говорил, что вы еле дышите. Сейчас день, а вы уже скачете по замку, что случилось?
— Леди Фелисити уехала, — объявила Констанция, — ну и скатертью дорога.
Леди Аделла сверкнула глазами, но потом рассмеялась и стукнула палкой об пол. Констанция самодовольно улыбнулась.
— А я знаю, — сказал герцог и снова посмотрел на Брэнди. — Я согласен с Констанцией. Действительно, стало легче дышать после того, как она уехала, не так ли, Брэнди?
— По крайней мере, у меня теперь кулаки не чешутся, — ответила девушка.
— Что-то я вас не понимаю, ваша светлость, — закашлял Клод, — вы тоже рады тому, что она уехала?
— Больше, чем вы думаете, Клод.
— Ян, сядьте, пожалуйста, — подал голос Перси и подвинулся на софе, — я не имею ни малейшего желания поднимать вас еще раз. Вы такой тяжелый.
Появился Краббс и объявил, что ужин готов. Ян повернулся к Брэнди и предложил ей руку. Она ничего не ответила, просто ждала. Герцогу очень хотелось подмигнуть ей, но он решил, что только напугает ее.
Наконец девушка кивнула и взяла его под руку.
Пока леди Аделла с помощью мужчин поднималась с места, Ян наклонился к уху Брэнди и прошептал:
— Вы уже знаете, что я порвал с леди Фелисити?
— Знаю. Она перед отъездом с большим удовольствием высказала нам все, что о нас думает. Констанция — ребенок; Фиона — вульгарно-рыжая. Так постепенно очередь дошла и до меня, и я оказалась всего лишь шлюхой. Видимо, ваша бывшая невеста поняла, что мне ничего не стоит навешать ей оплеух, поэтому продолжать не стала. Все-таки у нее есть какие-то зачатки самообладания, особенно когда она сталкивается с опасностью.
— Фелисити прочитала в твоих глазах угрозу?
— Да, наверное, потому что я хотела убить ее и сжала руки в кулаки.
— Да, она всегда была мудрой женщиной. К сожалению, я ошибся в ней. Фелисити не оправдала моих ожиданий. Господи, я самый счастливый человек на свете, и только потому, что она разорвала нашу помолвку.
Он поднял глаза вверх, как во время молитвы, а потом тихонько шепнул Брэнди:
— Мне надо будет поговорить
Она посмотрела на него обеспокоено.
— Вы хорошо себя чувствуете?
— Я устал, но ничего. Плечо болит, правда, не так сильно. Надеюсь, не упаду лицом в суп.
Герцог в течение ужина пытался разглядеть на лицах Робертсонов хоть малейший признак вины, но — тщетно. Все они, за исключением Клода, приходили к нему в комнату обеспокоенные, справлялись о здоровье, и никто ни словом, ни жестом не выдал себя. Кроме того, он ожидал, что ужин будет омрачен подозрениями, но этого не произошло, напротив, Робертсоны бурно обсуждали последние события.
— Я просто уверена, — говорила леди Аделла, — что это сделал какой-то бродяга.
— В таком случае, — спокойно ответил герцог, — надеюсь, он сейчас уже далеко от Пендерлига, и будем молиться, чтобы не прихватил с собой одну из наших овец.
— Да, ваше чувство юмора никогда вам не изменяет, — заключил Клод и начал есть. — Думаю, я не смог бы сохранять такую ясность ума после того, как кто-то в меня стрелял.
— А что бы ты сделал на месте герцога? — спросил Перси со своей обычной издевкой. — Обвинил бы себя в том, что стрелять не умеешь?
Клод подавился, и Бертран тихонько постучал его по спине.
— Придержи язык, Перси, — разозлился Бертран, — ты надоел своими шуточками, от которых все только злятся и переживают. Захлопни пасть, иначе я опущу твое прекрасное личико в тарелку.
— Перестань, Перси, — сказала Констанция, — ты мелешь ерунду. Если не заткнешься, я помогу Бертрану тебя усмирить.
— Что за девушка, а! — причмокнул Клод и посмотрел на сына.
— А то, — отозвался Бертран и посмотрел на покрасневшую от смущения Констанцию.
— Ладно, — отмахнулся Перси, — не хочу расстраивать Констанцию, поэтому — молчу.
Бертран повернулся к Яну.
— Тревор так и не сдвинулся с мертвой точки. Загадка, да и только, и всем нам она не нравится.
— Точно, — сказал леди Аделла, — только он, наоборот, перебрал уже все точки, кроме той, на которой находится убийца. Может быть, это очень маленькая точка и он не замечает ее, а может быть — напротив, такая большая, что он в силах на нее вскарабкаться.
— Возможно, — отозвался герцог.
А что еще можно сказать? Что один из них грязный лжец?
— Ну и что вы теперь собираетесь делать, ваша светлость? — спросил Перси совершенно серьезно, без тени иронии.
— Это зависит от многих вещей. Я подумаю об этом, и завтра уже буду в состоянии вам ответить.
— По крайней мере, вы избавились от милашки Фелисити, — заявила леди Аделла, — эта девушка у нас у всех уже в печенках сидела, замучила жалобами и нытьем. Она была бы вам плохой женой. Хорошо, что от нее избавились.