Герцогиня
Шрифт:
Тринити была единственной представительницей женского пола, которую Рафаэль боялся и слушался. Пусть он сам уже давно король, и его мать уже не может быть регентшей, но он никак не мог избавиться от ее контроля. Ненавидел этот контроль над собой, но слишком боялся матери, чтобы открыто заявить ей об этом.
И вот они двое снова идут. Дорога их усыпана таким огромным количеством лепестков, что девушка невольно задумалась, кто же
Людей много, и теперь, заметив Анабеллу и короля, они все смотрят на них. Девушка подавила желание смутиться и уверенно шагнула дальше. Они шли не спеша, музыканты заиграли какую-то мелодию, которую, впрочем, юная герцогиня даже не слышала. Ее сердце учащенно забилось, кровь застучала в висках, ноги едва держали ее. И она искала взглядом кое-кого в толпе. Нет, не жениха, стоявшего у алтаря и смотрящего на нее с обожанием, не Мишеля, ее любимого младшего кузена, не Диану, эту милую чистую девочку, и даже не ее отца Ричарда. Она искала Нейтана.
Он нашелся рядом с отцом. Смотрит на нее пристально и очень внимательно. Сожаление пронзило Анабеллу. ОН мог стоять сейчас там, рядом со священником. С НИМ она могла бы сочетаться браком. Девушка овладела собой почти сразу же и повернула голову обратно, теперь стараясь смотреть только на своего жениха, который через несколько минут станет ее мужем. Она твердила себе, что сможет полюбить его, сможет жить счастливо, но где-то в глубине души Анабелла прекрасно понимала, что совершила ошибку. Снова собственная гордость подвела ее.
Вот они уже и дошли. Рафаэль вложил руку девушки в руку Элвиса, негромко пожелал им счастья и любви и тихонько удалился на отведенное ему место.
Герцогиня посмотрела в глаза молодому человеку. Да, он любит ее. Ей почему-то стало неловко.
Они повернулись к священнику, терпеливо ожидавшему их, и встали на кристально белое полотенце, обозначающего единство и радость супружеской жизни, чистоту и безупречность.
Девушка не слушала слова епископа, благословлявшего их брак, желающего им всех благ и милостей в супружеской жизни. Она была обеспокоена гораздо более важными для нее проблемами. В конце концов, она выходит замуж. Разве это не должно быть именно так чинно и пышно?
– Имеешь ли ты, Элвис, герцог Картер, произволение благое и непринужденное и крепкую мысль взять себе в жены Анабеллу, герцогиню Кэссиди, которую перед собой видишь?
– Имею, ваше преосвященство, - склонил голову
– Не обещался ли ты иной невесте?
– Нет, не обещался, ваше преосвященство.
Епископ кивнул и повернулся к невесте.
– Имеешь ли ты, Анабелла, герцогиня Картер, произволение, благое и непринужденное, и твердую мысль взять себе в мужья Элвиса, герцога Картера, которого здесь перед собой видишь?
– Имею, ваше преосвященство, - настала очередь Анабеллы склонить свою голову.
– Не обещалась ли ты иному жениху?
– Нет, не обещалась, ваше преосвященство.
Внезапно вся эта церемония показалась Анабелле глупым фарсом. Существует ли Бог на самом деле? А если существует, то почему Он не позаботился о ней должным образом? Почему позволил ее родителям умереть и оставить ее совсем одну?
Никогда прежде не задумавшаяся о подобных вещах девушка вдруг с отчетливой ясностью поняла, что не верит в Бога. Если бы Он действительно был, то она бы не осталась сиротой, рядом с ней сейчас на церемонии была бы ее мать, и ее отец подвел бы ее к алтарю.
Тем временем епископ снова начал произносить свои молитвы. Но Анабелла уже потеряла всякий интерес. Если Бога не существует, то все это тоже глупо. И откуда она может знать, что этот епископ действительно посланник Божий, даже если предположить существование последнего?
Она и не заметила, когда на них возложили венцы. Просто в один момент на ее голове оказалась эта тяжеленная и весьма неудобная штуковина.
– Венчается раб божий Элвис с рабой божьей Анабеллой, во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, аминь, - все же услышала она.
– Венчается раба божья Анабелла с рабом божьим Элвисом, во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, аминь.
– Господи, Боже наш, славою и честью венчай их!
– повторял несколько раз епископ вперемежку с благословениями.
И Элвис, и Анабелла послушно произносили клятвы в сохранении верности, преданности, уважении и любви. И вот они стали мужем и женой и надели кольца друг другу.
Снова прозвучали песнопения, молитвы епископа, и Анабелла окончательно выпала из происходящего. Она повторяла необходимые движения, преклоняла голову в нужные моменты, произносила какие-то короткие молитвы, вбитые в нее с детства, но делала это автоматически. Ее разум на самом деле был занят открытием, которое она только что для себя сделала.