Герцогиня
Шрифт:
— Тебе сдавать, милая, Отродье ты мое, — нежно обратился к младшей дочери отец.
В отличие от Арвы, не замечавшей, что такое ее младшая дочь, и не понимавшей, почему муж и Клер называют Сару Отродьем, Джордж Уиллоуби прекрасно осознавал это. Клер приходила в ярость, видя, что отцу, кажется, нравятся мерзкие проделки младшей дочери и он находит ее очаровательной. Клер же считала сестру отвратительным созданием.
Они подъехали к Брэмли в полночь. При тусклом свете луны им не удалось рассмотреть замок, который должен был стать новым домом Клер. Однако определение «большой»
Клер смотрела на мать, которая чуть не выпала из экипажа, пытаясь разглядеть дом. Размеры владения Гарри произвели на нее такое впечатление, что она почти лишилась дара речи.
Они остановились у центрального входа, и кучер начал стучать в дверь. Прошла целая вечность, прежде чем засов заскрипел. Арва уже опомнилась и заявила, что, похоже, их никто не ждал.
— Я надеялась, что Макаррены прикажут кому-нибудь встретить нас, — заметила она. — Ведь в конце концов моя дочь станет герцогиней. Как будто мы случайные путники, которым нужен ночлег! Может быть, мать Гарри расстроилась из-за того, что не будет больше герцогиней?
Клер почувствовала, что не в силах выносить болтовню матери, и повернулась к ней.
— Она останется герцогиней, — процедила она сквозь зубы. — Она будет вдовствующей герцогиней, но титул у нее останется. Арва фыркнула.
— Конечно, я уверена, дорогая, что знаю далеко не все. У меня ведь не было твоих возможностей. И это я дала тебе шанс, не так ли?..
— Мама, я… — начала было Клер, но остановилась: в этот момент большая дубовая дверь отворилась и появился пожилой человек в халате с добрым заспанным лицом.
Несколько минут спустя Арва уже распоряжалась людьми и вещами в холле. Семья Уиллоуби прибыла в четырех экипажах: в двух были сундуки и ящики, в одном ехали горничная Арвы, слуга Джорджа и гувернантка Отродья, тихая маленькая женщина, до смерти запуганная своей подопечной.
— Моя дочь, моя старшая дочь, которая станет герцогиней, должна иметь горничную. Ее горничная, — в голосе Арвы зазвучало презрение, — удрала и вышла замуж за англичанина.
Человек, открывший им дверь, был, скорее всего, дворецким. Он выслушал все требования Арвы совершенно невозмутимо.
— Ну, о вкусах не спорят, — сказал он тихо с шотландским акцентом.
Может быть. Клер была не единственной, кто услышал его, но только она засмеялась его словам. Старик повернулся к ней и улыбнулся.
Несмотря на требования Арвы, прошло больше часа, прежде чем их провели в отведенные им комнаты. Клер разделась, улеглась в огромную кровать на четырех ножках с колонками под балдахином и провалилась в сон, не успев даже натянуть одеяло.
Но спала она недолго. Проснувшись от холода, девушка свернулась калачиком. На кровати не было настоящего покрывала, камин не горел Клер, дрожа от холода, вылезла из кровати и стала искать ванную. Ее не было и в помине, не нашла она и лампы.
Побродив по темной комнате, она нашла спички и зажгла свечу. Подняв ее над головой. Клер увидела огромную кровать и тяжелую дубовую
Клер открыла дверь огромного старого гардероба и удивилась, увидев, что все ее вещи уже разобраны. Очевидно, кто-то распаковал и уложил их, пока она спала. Однако, присмотревшись, она поняла, что ошиблась. Девушка наугад взяла одно из платьев: его сшили лет пятьдесят назад.
И вдруг Клер поняла, что если не наденет что-то теплое, то просто умрет от холода в своей легкой хлопчатобумажной ночной рубашке.
Она открыла обе дверцы гардероба и нырнула туда в поисках чего-нибудь теплого. Там была детская и мужская одежда и много женских платьев, которые, должно быть, весили добрых двести пятьдесят фунтов. Сзади, у стенки гардероба, она обнаружила амазонку. Хорошая прогулка верхом, конечно, согрела бы ее, подумала девушка. Костюм этот выглядел довольно странно: мужские рукава, высокая талия, пояс. К тому же он был короток Клер. Но он был шерстяной и довольно плотно прилегал к телу.
Ящики гардероба были полны пожелтевшего белья, но Клер выбрала кое-что, чтобы надеть под плотное шерстяное платье. Там же она нашла несколько пар вязаных чулок.
— Теперь башмаки, — пробормотала она. Ей начинали нравиться эти поиски. Она любила наряжаться в платья матери, когда была маленькой, вот и теперь она занималась чем-то похожим. Она нашла пару высоких остроносых башмаков из черной кожи на пуговицах, которые уже начали трескаться от времени.
Закончив наконец одеваться, она посмотрела на себя в старинное зеркало и захихикала. В темной комнате с высоким потолком и стенами, затянутыми красной парчой, она выглядела довольно странно. Выходя из комнаты, Клер заметила еще один шкаф, открыла его и нашла там перчатки и несколько шляп. Она прикрепила к волосам маленькую элегантную шляпку, похожую на миниатюрный цилиндр, лихо сдвинув ее набекрень, надела жесткие кожаные перчатки, которые оказались ей велики, и вышла из комнаты.
Она всегда хорошо ориентировалась и запомнила путь к входной двери через три коридора и два коротких пролета лестницы. Дверь была открыта, и, судя по ржавчине на замке, ее не запирали лет сто, если не больше.
Полагая, что конюшни находятся позади дома, Клер пошла в этом направлении. Десять минут спустя она все еще пыталась добраться до угла дома. Даже в перчатках у нее мерзли руки. Она терла их, пытаясь согреть, и боялась отморозить ноги. Клер потребовалось около получаса, чтобы дойти до конюшни, «Мне сейчас, пожалуй, впору искать ванную», — подумала девушка, подходя к дверям.
Начинало светать. В конюшне горел фонарь и слышались голоса.
Молодой человек, выходивший из конюшни, чуть не столкнулся с Клер и посмотрел на нее так, как будто увидел привидение. В своем странном одеянии Клер действительно напоминала призрак.
— Здравствуйте, — обратилась она к нему. — Можно мне взять лошадь?
Незнакомец лишь молча кивнул головой и направился обратно в конюшню. Через минуту оттуда вышел человек постарше и спросил ее, какое седло ей нужно, мужское или дамское, и умеет ли она ездить верхом.