Герцогиня
Шрифт:
— Умею, мне все равно, что вы дадите, — самоуверенно заявила Клер.
Она стояла на мощеном дворе конюшни и ждала, пока оседлают лошадь. Конюхи один за другим выходили поглазеть на нее. Клер чувствовала себя, как циркачка, приехавшая в город на гастроли. Пару раз она улыбнулась им, потом снова отвернулась.
Наконец к ней подвели лошадь, и старший конюх подставил ей колено, чтобы помочь взобраться в седло. Он оглядел ее критическим взором, но, увидев, как прочно девушка сидит в седле, отступил назад.
— Эта дорога ведет на восток, — сказал он. Клер поблагодарила его и, тронув поводья, повернулась и помахала
Выехав со двора конюшни, она пустила лошадь быстрее, не давая ей, однако, перейти на галоп, потому что не знала дороги и боялась крутых поворотов и ветвей деревьев.
Взошло солнце, и Клер ясно различала дорогу. Миновав деревья, Клер выехала на широкую дорогу, проложенную для экипажей, и увидела, что впереди никого нет.
— Ну, пошел, милый, — сказала она скакуну. — Давай согреемся. — Подстегнув коня, она послала его вперед.
Клер как будто хотела выиграть скачки. Она чувствовала себя свободной и счастливой. То, что произошло, было совершенно неожиданно. Из-за деревьев, справа от дороги, вышел человек, как раз когда она поднималась на невысокий холм.
Он шел очень быстро и, очевидно, не слышал стука копыт на утрамбованной дороге.
Лошадь, путник — и больше всего Клер — испугались. Лошадь резко встала, и Клер, не удержавшись в седле, перелетела через ее голову и упала на землю, на левую руку. Лошадь бросилась влево, туда, где виднелся небольшой заболоченный пруд. Человек, пытавшийся защититься от копыт рукой, поспешил к девушке.
— Нет, нет, не меня, — выдохнула Клер, пытаясь приподняться и сесть. — Поймайте лошадь, пока она не провалилась в болото.
Человек остановился на минуту, как бы не понимая, на каком языке она говорит.
— Идите, идите. — Клер рукой указала на лошадь. Пытаясь сесть, она придерживала левую руку правой, потирая ушибленное место. Она увидела, как человек, отбросив палку, бросился к лошади.
Бежал он как-то странно, прихрамывая на правую ногу. Напряженные плечи выдавали боль, с которой давался ему каждый шаг. Клер почувствовала себя виноватой: она заставила старого больного человека ловить лошадь. Но тут резкая боль пронзила ушибленный локоть, и она прижала руку к груди.
Клер заметила, что незнакомец схватил поводья и успокоил животное. Она встала, превозмогая боль, и пошла ему навстречу.
Подойдя ближе, девушка поняла, что с этим человеком что-то неладно. Он смотрел на лошадь, н Клер не могла видеть его глаза, но весь его вид свидетельствовал о серьезной болезни. Кожа на лице была неприятного, желтовато-зеленого цвета.
/ ерцогиня
Мне очень жаль, — начала Клер, — если бы я знала,
что вы… — Она замолчала на полуслове. Что она могла сказать? Что, если бы знала, что смерть уже стучится в его дверь, то никогда не приказала бы ему ловить свою лошадь?
Он уже собирался ответить, но вдруг побледнел, глаза закатились, колени'подогнулись.
Клер с ужасом поняла, что он сейчас потеряет сознание.
— О, сэр, — выдохнула она, но незнакомец уже падал на землю. Клер бросилась к нему, протянув правую руку, чтобы поддержать его, и в этот момент он упал прямо на нее. Клер пошатнулась под тяжестью его тела, прижимая к боку левую руку, которая сильно болела. Она широко расставила ноги, чтобы не потерять равновесия, и оглянулась вокруг —
— Что же мне теперь делать? — произнесла она вслух. Незнакомец висел на ней, руки его безжизненно болтались, а голова уткнулась в ее плечо.
С большим трудом, очень медленно ей удалось опуститься на землю, сначала на одно колено, потом на другое. Она пыталась говорить с ним, даже похлопала по щеке, но, увидев, как изможден этот человек, побоялась его трогать. Это был крупный, высокий, широкоплечий мужчина, так что она не в состоянии была опустить его на землю одной рукой. Наконец ей удалось вытянуть одну ногу, потом другую. Теперь она сидела, а он лежал на ней, уронив голову ей на грудь. Клер молилась, чтобы никто их не увидел. Собрав остаток сил, пользуясь одной рукой, она сумела столкнуть его с себя и уложить на спину.
Задыхаясь от напряжения, Клер несколько раз окликнула его, но он не двигался. Она приложила руку к его шее, чтобы проверить пульс, моля Бога, чтобы он не умер. Он был жив, больше того, казалось, что он пришел в себя после обморока и погрузился в сон.
Клер глубоко вздыхала, сидя рядом с ним. Что же ей делать?! Уйти и оставить его?.. Насколько она знала, в лесах Шотландии водились волки. Она опять посмотрела на незнакомца и увидела, что его бьет озноб. Еще раз вздохнув. Клер осторожно, чтобы не потревожить ушибленную руку, сняла с себя старый шерстяной жакет, набросила его на мужчину и убрала потную прядь волос с его лба. Внимательно вглядевшись в его лицо, она решила, что ему лет пятьдесят-шестьдесят, и, судя по цвету лица, жить ему осталось недолго. Щеки пересекали два глубоких шрама. Какое ужасное событие оставило на его лице такие следы? Она коснулась отметин кончиками пальцев. Его темные волосы были густыми, широкие усы скрывали верхнюю губу.
— Вы, наверное, были довольно хороши собой когда-то, — прошептала Клер, откидывая волосы с его лица. Она внимательно оглядела мужчину еще раз. Он был высокого роста, пожалуй, выше Гарри, но, конечно, хуже сложен, не так мускулист и поджар.
Клер улыбнулась, увидев, как странно он одет. На нем была старая рубашка, надетая на голое тело, слишком тонкая для такого холодного утра, череэ которую просвечивала кожа нездорового оттенка. На ногах — грязные, изношенные, порванные в нескольких местах штаны из оленьей кожи. А вот ботинки на нем были просто великолепные. Клер хорошо разбиралась в подобных вещах и ее удивило отличное качество его обуви.
Может быть, он знатный господин, переживающий тяжелые времена, подумала девушка.
I
Он опять задрожал, да и ее тоже бил озноб. Клер взглянула на небо: оно было покрыто тучами. Только сейчас она поняла, что пошел мелкий дождь, совсем не такой, к какому она привыкла в Америке — с громом и молниями, а легкий, холодный дождь, скорее, просто влажный туман. Она стала массировать ушибленную левую руку, чтобы как-то согреться, но это но помогало. Ей оставалось только ждать, пока путник проснется, и надеяться, что оба они не умрут до тех пор от воспаления легких. Чувствуя себя в какой-то степени ответственной за него и желая убедиться, что ему стало лучше, она походила вокруг, затем прислонилась к дереву и стала молча ждать под дождем. Если думать об огне, потрескивающем в камине их дома во Флориде, может быть, станет теплее…