Герцогиня
Шрифт:
— Это факел, — кратко выдала она в ответ.
— Что — факел? — оторопел он.
— Вон над дверью горит. Поздно уже, да и комаров все больше становится. Спокойной ночи, — попрощалась Орра, поднимаясь с лавочки.
Пожав руку оторопевшему Вакуле, она зашагала по направлению к двери.
— Мы с вами произнесли больше слов, чем эта парочка за все время сидения на скамейке, и похоже, свидание на этом закончилось, — фыркнул я.
— Угу… пора и нам выбираться, а то меня тоже комары загрызли. Вот только прошу борьбу с ними оставить мне. Ты хоть
— Оставить так оставить, — хмыкнул я, двигаясь ползком вслед за ним.
Неожиданно я уткнулся головой в задницу графа.
— Бертран, вы чего застряли? Двигайте быстрее, тут же кусты колются, — зашипел в нетерпении я.
Он двинулся вперед и в сторону. Я активно пополз прямо, торопясь принять нормальную позу… как вдруг налетел на чьи-то ноги. Ткнувшись носом в сапоги, зашипел:
— И кого тут еще нелегкая носит?
— А я все думаю, неужели мой отец с ума сошел, на четвереньках по ночному парку бегает? Можно было сразу догадаться, что на такие подвиги он мог решиться только в компании герцогини, — ехидно, голосом Эмануэля, сообщили сапоги.
«Вот только его тут не хватало!» Сплюнув про себя, я замер, усиленно соображая, чем бы обосновать нашу вылазку.
— Вам удобно на четвереньках? В коленях не жмет? — участливо поинтересовался Эмануэль.
Сбоку фыркнул Бертран.
— Э-э-э… — попытался выдать я что-нибудь умное, поднимаясь.
— Не соблаговолите ли рассказать, чем это таким увлекательным вы здесь занимались? — продолжил ехидничать так называемый муженек.
— Понимаете ли, герцог, погода такая замечательная, свежий воздух, птички… а-а-а… — Прервав объяснение, я смачно шлепнул себя по щеке, пытаясь отбиться от пары кровососов, покусившихся на меня.
Эмануэль шарахнулся в сторону и чуть не сбил с ног старого герцога.
— Эй, сынок, осторожнее! Не кидайся на старого и больного человека. И вообще, пошли отсюда, а то нас комары совсем загрызут. Чем темнее, тем они злее становятся… — бумс-с… навернул себя по щеке и Бертран.
Перехватив своего вконец обалдевшего сына, он потащил его в замок. Зайдя в помещение, старый герцог повел его по коридору. Я же раздумывал, что дальше делать: идти за ними и получать свою порцию нравоучений или, пока никто не видит, тихо свалить к себе в комнату. В этот момент Бертран, что-то тихо говоря Эмануэлю, быстро обернулся, подмигнул и сделал знак рукой, типа исчезни отсюда.
Облегченно вздохнув, я скрылся в ближайшем проходе.
На следующее утро Эмануэль, поздоровавшись, во время завтрака больше не проронил ни слова, а закончив есть, сразу уехал во дворец. Я облегченно вздохнул. Совершенно не хотелось объясняться, и я был благодарен Бертрану за то, что он спас меня от разборок.
Где-то через пару недель после памятного свидания кузнец перехватил меня, когда я шел с тренировки, и что-то смущенно пробормотал.
— Ничего не поняла. Так что давай быстро, четко и кратко, какого рожна тебе надо?! —
— Я жениться хочу, — пробормотал этот гигант мысли.
— Надеюсь, не на мне, — съехидничал я.
Парень жутко покраснел, потом побледнел и чуть не рухнул в обморок от такого подозрения.
— Нет! Ни в коем разе! — перепугано завопил он.
На такое активное открещивание я чуть не оскорбился. Меня что, страшнее Орры считают?!
— Тогда чего ты от меня хочешь, раз замуж не зовешь? — изобразив на лице гнев, хмуро поинтересовался я.
Побелев как полотно, парень только судорожно открывал и закрывал рот.
— Ты мне так хорошего кузнеца угробишь, — засмеялся незаметно подошедший Бертран. — Не бойся, парень, она уже замужем. Поэтому тебе такие ужасы не светят, — обращаясь теперь уже к Вакуле, со смехом сказал герцог.
— Ну блин! Что это вы из меня чудовище делаете? Никого не трогаю, ни к кому не пристаю, а вы такие гадости про меня рассказываете, — возмутился я.
— Никаких чудовищ. Ты у нас самая красивая, умная и замечательная, — примиряюще заговорил Бертран.
— Жениться хочу, — встрял в наш разговор Вакула.
— А кто тебе не дает? — удивился я.
— Орра убегает, не выслушав меня, — глядя в землю, пожаловался кузнец.
— Ну прям как малые дети! Женилка уже выросла, а как девушку уговорить, не знаешь, — не сдержавшись, съехидничал я.
Парень покраснел и, опустив глаза, пошел прочь. Бертран осуждающе покачал головой.
— Ладно, не обижайся! Я поговорю с ней. Если ты ей тоже нравишься, то постараюсь уломать выйти за тебя замуж, — крикнул я вдогонку, пожалев беднягу.
Обернувшись, парень засиял такой радостью, что я почувствовал себя действительно чудовищем, издевающимся над ребенком. Решив не откладывать разговор с Оррой, пошел ее искать.
Пока искал, мне пришла в голову мысль, что слишком уж часто мне приходится помогать всяким личностям создавать семьи. Здесь есть два предположения, и одно из них мне категорически не нравилось. Первое: поскольку я сам не желаю иметь семью, то, устраивая семейную жизнь других, как бы откупаюсь от судьбы. В таком случае, не стоит расстраиваться. Лучше уж так использовать эту энергию.
Второе: это знаки, указывающие, что мне следует делать самому. А вот такая интерпретация событий меня категорически не устраивала. Я уже начал впадать в хмуро-раздраженное состояние, когда вспомнил, куда и зачем иду, и решил отложить размышления над своими проблемами на потом. Для уговаривания необходимо самому иметь доброжелательное настроение и хотя бы делать вид, что и сам верю в то, что говорю.
Устроившись с Оррой на веранде, я размышлял, пока слуги расставляли чай и сладости, что бы такого сказать и как уломать поверить в искренность Вакулы. Мне казалось, что она была не против замужества, но, по мере взросления, внушила себе, что некрасива и своей семьей не обзаведется. Вот и шарахается от парня, подозревая его… неизвестно в чем.