Герда
Шрифт:
– Ого, – сказал папа. – Это кто его так? Машиной сбило?
Мужик в кепке сплюнул желтую слюну.
– Какая машина? – отозвался толстый дядька, похожий, наверное, на агронома. – У него ж горло перегрызено. Всю шею разорвали.
– Волки, что ли? – спросил папка.
– Волки? – переспросил другой, в длинном рыбацком плаще. – Откуда здесь волки? Последний раз я в детстве про волков слышал, сорок лет назад.
– Это Рыжик, – сказал мужик в кепке. – Он возле коровника жил.
– Он чей-то? –
– Не. Так, подкармливали понемногу. Общий.
Подошел полицейский, оглядел всех. Наверное, участковый, молодой слишком еще.
– Что тут происходит? – поинтересовался папка.
– А кто его знает? – Участковый принялся фотографировать мертвого Рыжика. – Может, волк…
Мужики скептически покривились.
– Может, волк, – настойчиво повторил участковый. – В прошлом году в соседнем районе были волки, кажется. Охотникам позвоню, пусть походят. Посмотрят. Как-никак, уже две собаки…
– Четыре, – перебил мужик в кепке. – Четыре за последнюю неделю. Горло… перегрызено в один укус. Мастерски, я бы сказал.
– Как вилами проткнуто, – заметил кто-то.
– На чупакабру похоже, – сказал вдруг участковый.
Мужики замолчали.
– Не говорите ерунды, – вмешался папка. – Какая еще чупакабра?
– Обычная, – участковый записал в блокнот мысль. – На кур охотится, на индюков.
– Это не кура, – указал папка на собаку.
Гоша как-то побледнел.
– Правильно, не кура, – участковый спрятал блокнот. – Выросла на курах, сил набралась, теперь вот на собак перешла.
– Да какая чупакабра?! – возмутился мужик в рыбачьем плаще. – Все знают, что это за чупакабра…
– Сначала бесхозных собак режет, затем на домашних перейдет!
– Житья не стало!
– Детей на прогулку нельзя выпустить!
Мужики снова принялись ругаться, плеваться и крошить пеплом, отец сказал что-то на ухо участковому и направился к колодцу за водой. Я за ним, я тоже холодную водичку люблю. А Гоша еще некоторое время стоял, разглядывал убитую собаку.
Папа сунул мне канистру и велел набирать воду, сам же стал дожидаться участкового.
Воду доставать всегда интересно; когда заглядываю в колодец, мне всегда кажется, что я смотрю в другой мир. А он смотрит на меня. А потом, в колодце всегда своя атмосфера и своя тишина, я бы записывала эту колодезную тишину и продавала ее на дисках, мне всегда жалко, что у нас нет настоящего колодца.
Я достала воды, стала переливать в канистру. Подошел участковый, за ним Гоша.
– Так что происходит-то? – спросил папка негромко.
– Происходит, – участковый закурил. – Что – непонятно.
– Что вы планируете делать? Это ведь может представлять угрозу…
– А ничего, – махнул рукой участковый. – Ничего я не могу делать. Потому
Участковый кивнул в сторону местных.
– А что с ними? – поинтересовался папка.
– Нервничают, – сказал участковый. – Я тут всего третий месяц работаю, так что я толком ничего не знаю, но мне кажется, они нервничают. Чересчур. Вечером даже молодежь не гуляет…
Я влила в канистру второе ведро и потащила ее в багажник.
– Они нервничают, и у каждого второго дома по ружью. Это нехорошо. Мало ли что им в голову взбредет по пятницам.
– Надо мост заминировать, – посоветовала я, остановившись. – И никаких проблем.
Участковый поглядел на меня с удивлением.
– Только чупакабра пойдет не через мост, – сказала я. – Она может как угодно – и через лес, и через воду, и даже под землей она тоже может. У нее длинные передние лапы, она ими прекрасно роет.
У участкового зазвенел телефон, он ответил. А я поволокла канистру в багажник, Гоша спохватился, помог.
Залезли в машину.
Папка забрался в машину последним, запустил двигатель, тронулся с места.
– Глупость какая… – сказал он. – Вроде нормальные люди в Торфяном…
– Они реднеки и расчленители, – сообщила я. – Вайт трэш. Надо выводить на забор вольты, а то придут.
– Придут, это точно, – кивнул папка.
– Пиши рассказ, – посоветовал Гоша. – «Ктулху против чупакабры».
– Я не пишу нереалистических вещей, – ответила я. – Мой принцип – реализм и еще раз реализм, это знают все.
На центральную дорогу вышло несколько мужиков, смотрели нам вслед долго. И участковый тоже смотрел.
– Чего это они так на нас смотрят? – спросила я.
– Не знаю, – сказал отец. – Люди, бывает, смотрят странно.
– Они недобро смотрят, – сказала я. – Я это чувствую.
Но папка прибавил скорости, мы проскочили через Торфяное и вылетели на трассу.
Включилось радио. Как-то само собой, причем не музыкальная станция, а научпоп, про технологии нового века рассказывали. Что придумали вещество в два раза легче воздуха, какие-то там графеновые трубки, если их заполнить гелием, то получится что-то вроде летающего дерева. Так что теперь создание летучих кораблей – дело обозримого будущего. Отец неожиданно заинтересовался и как-то с печалью стал слушать про это, ну, что скоро будущее наступит раз и навсегда и ничего с ним не поделаешь.