Germanium Effect
Шрифт:
Усилием воли выкинув из головы подобные мысли, я отвернулся от упругих форм девушки, переведя взгляд в более безопасное место. Не надо думать что если мы, суперсолдаты, бесплодны, то мы стерильны. Мы можем, а из-за повышенного гормонального фона, еще и хотим куда сильнее, чем обычные люди... частично это компенсируется постоянными выбросами адреналина в кровь, частично выучкой и железным самоконтролем.
Но я-то уже "обработал" вот так не одну азари! Это была уже седьмая подряд! Попробуйте-ка вы мыть извивающуюся азари, которая по определению не может быть не симпатичной (кроме, может, матриарха Этиты), и при этом издает такие звуки, от которых организм моментально делает стойку. А ведь нет-нет, да и проскакивают у этих чертовок "черные глазки"*. Ведь по большому счету действия этой девушки тонкая
Проблема была в том, что позволить себе что-либо я не мог. Шепард из принципиальных людей, и никода бы не воспользовался ситуацией, даже если бы ему хотелось, и последствий бы за это не было, как вот сейчас. А значит, он скрипел бы зубами, матерился про себя, но не позволил бы себе ничего в отношении этих девушек и женщин, и выходит, что ничего не могу себе позволить и я.
Ведь я не дурак - здесь наверняка стоят камеры, а значит любое изменение в психотипе Шепарда не останется незамеченным, и наверняка вызовет пристальный интерес со стороны Харпера. Раскрытие же мне, ну совершенно не нужно. По-крайней мере - не сейчас... поэтому мне только и оставалось что тяжело вздохнуть и вновь начать намыливать грубую щетку. На девушке все еще оставались следы въевшейся грязи, а она должна быть чистой. В ответ азари, уже с неподдельной опаской в глазах, посмотрела на мое орудие пыток - суровую щетку на деревянной основе, которую я вновь намыливал хозяйственным мылом образца 2175 года. Видимо, она хорошо запомнила ощущения от этого инструмента очистки, когда оный проходился по самым... нежным участкам ее тела.
– Зачем?
– захныкала синекожая.
– Я уже всем говорила, что я невиновата! Я оказалась не в то время не в том месте! Я недолго там была, я никого не убивала! Думала, что наемницей быть круто!
– продолжала изливать мне душу девочка.
– Я не знала, на что подписывалась и я не могла знать, что меня направят на войну!
– в ответ я лишь направил на нее поток холодной воды, движением пальца снизив температуру до самой низкой - терпеть не могу, когда меня принимают за идиота.
Взвизгнув, азари попыталась уйти от воды. Я отложил в сторону шланг и щетку, после чего сграбастал девушку, и уложил ее спиной на, специально приспособленную для этого полку. Голая девушка уже не пыталась брыкаться и сопротивляться, по-крайней мере, первое время. Как только щетка начала царапать ее нежную грудь, она попыталась закрыться.
– Девочка моя, - не давая ей закрыться, я безжалостно обхватил ее руки своей железной кистью и поднял их вверх, открывая себе идеальный обзор. Мой организм сразу же напомнил мне о многочасовом издевательстве, которому я его подвергал по приказу начальства.
– Не думай что если я большой и мускулистый, то обязательно идиот. Люди не кроганы - думать умеют, - щетка безжалостно раздирала кожу на груди девушки, под аккомпанемент ее визга, - и не надо думать, что я не знаю главное условие, необходимое для ношения брони Затмения и этой милой татуировки, - щетка переместилась на ее живот. Девушка попыталась отбрыкнутся ногами, но я блокировал эти попытки.
– Я ничего не...
– начала было девушка, но вновь зашлась в визге, когда щетка опустилась ниже. Да, я вымещал свое раздражение на этой азарийке. Да, я мерзавец и сволочь... но, не надо думать, что эта представительница расы синекожих лесбиянок святая жертва.
– А именно - убийство. Замечу, - игнорируя выносящий уши визг, продолжил я лучшим тоном директора Дамблдора.
– Убийство не в бою - кто такую зеленую соплячку до боя допустит? Никто. Значит убийство кого-то безоружного, не факт что в чем-то виновного. Кто это был? Человек, оказавшийся не в том месте? Волус-банкир, задолжавший денег? Турианец, который знал слишком много?
– меня, сказать по правде не интересовал ответ, да и не то чтобы она могла его дать мне.
Пройдясь еще раз по ее, уже не извивающемуся, телу под сопровождение тихого плача - сил кричать у синенькой уже не оставалось,
Как те молодчики в моем двадцать первом веке, что считают перевоз пары пакетов героина из стран южной Америки в США, "единичным заходом", который "абсолютно безопасен" и вообще, идеальный способ заработать "быстрых денег". А потом, когда этих "молодых альфа-самцов" ловят на горячем и садят в отвратительные тюрьмы, они ноют о несправедливости на весь земной шар. В своих бедах виноваты только они сами.
Да, когда преступник такой... симпатичный, немного сложнее становится испытывать к нему неприязнь, а, в отличие от молодчиков двадцатого века, эта девушка была очень даже привлекательной. Но после шести вот таких вот отмытых девушек, причем каждая была со своей изюминкой и со своим характером (а еще и со своей отмазкой), этот цирк начинает немного надоедать. Да и зуд в паху уже достал, а сделать с этим ничего не удастся, что только ухудшает мое настроение...
***
А ведь ничто не предвещало беды. Началось все еще в тот момент, когда я позвонил в дверь квартиры моего отца. Удивительно, но из динамика раздался голос "иду" и уже через несколько секунд дверь отворилась. Моему виду предстал высокий (но всё равно ниже меня), худощавый мужчина с, отдаленно похожим на мое, лицом и редеющей шевелюрой. На вид мужчине было лет сорок-сорок пять.
– Сын?
– Шепард старший посмотрел на меня как-то... неспокойно и, словно ожидая чего-то.
– Не думаю что у тебя осталось право называть меня так, но да. Иоганн Шепард к вашим услугам, - фыркнул я.
– Может пропустишь?
– отец не стал возражать и отошел назад, давай мне пройти.
Квартира была обставлена небогато. Металлические стены были покрыты дешевыми обоями, мебель была... старая - не антиквариат, а именно старая и изношенная. Запах в квартире был соответствующий, как в квартире, сделанной в СССР, с тогда же закупленной мебелью (по большому блату, разумеется) и не проходившей с тех пор ремонт, хотя СССР уже давно нету. Как-то так. У этих квартир всегда был свой, совершенно уникальный запах...
– Чаю?
– предложил отец. Я согласился... через некоторое время мне была предоставлена кружка с горячим напитком.
– Давно не видел я тебя, сынок. Вон какой... вымахал, - добавил он, словно тщательно подбирая слова.
– Ну да, давно. С шести лет этак, - спокойным тоном, не выказывая каких либо эмоций согласился я.
– И не ожидал что ты окажешься этим... героем Элизиума, - отец ненадолго задумался.
– Сильно плохо там было?
– вроде бы он был даже искренним.
– Как разнесли штаб Уотсона, совсем дерьмово стало, - поморщившись, ответил я.
– Пришлось брать командование на себя. Я же "цербер" - сиречь контрразведка. Звание у меня на три ранга выше... ну и у меня единственного был полный доступ к штабным системам. Пришлось брать командование на себя, - я отхлебнул горячего чая, после чего поставил кружку и закрыл глаза, вспоминая.
– Тяжело было. Прижали нас сильно, четырехглазые нагнали туда бойцов всех мастей - и "Затмение" с Азари и Саларами, и "Кровавая Стая" с их неубиваемыми ящерицами, - я расслабился и откинулся на спинку дивана. Предмет мебели протестующе заскрипел.
– Приходилось делать по десять дел одновременно. Штаба стационарного у нас не было, разбить его было негде... да и опасно. У батаров же был контроль над орбитой, я боялся, что как только они засекут источник большого количества передач, то могут и с дредноута отработать. Кто его знает, что курил капитан того корабля... одно слово - пираты.
– Людей не хватало катастрофически. К счастью, я смог довольно быстро перебросить подкрепления из небольших городов и отдаленных гарнизонов. Будь у пиратов командир с мозгами в башке, а не со сплошной костью, он допер бы, что сначала надо было долбить как раз по мелким городкам. Но... благослови Господь жадность батарскую, ибо она спасла множество жизней. Жажда наживы затмевала им все их четыре глаза, вот и перли как идиоты на столицу, забыв о других целях.