Герои

Аберкромби Джо

— Оно у неё от Тридубы. — Весёлый Йон перекатился на одеяле и приподнялся на локте, присматриваясь к огню одним, едва ли открытым глазом, скребя в чёрно-седой гуще бороды. — У её семьи был двор сразу к северу от Уффриса. Поправь, если ошибаюсь.

— Поправлю, — промолвила она, — не беспокойся.

— И когда началась заваруха с Бетодом, часть его ребят спустилась в долину. Вот тогда она и сбрила волосы.

— Я сбрила их парой месяцев раньше. Постоянно мешались, когда я шла за плугом.

— Признаю

свою ошибку. Желаешь перенять бразды?

— Ты всё говоришь правильно.

— Значит, побоку стрижку, в общем она взялась за меч, и подняла ещё кое-кого в долине сделать то же самое, и устроила засаду. — Глаза Чудесной сверкнули в огне костерка. — Ещё бы.

— А потом объявился Тридуба, и я, и Утроба с нами. Тридуба ожидал увидеть выжженую дотла долину и обездоленных крестьян, а вместо этого обнаружил дюжину Бетодовых ребят на виселице и ещё дюжину пленных, и эта треклятая девка сторожила их с ещё той улыбочкой. Что же он тогда сказал?

— Будто я помню, — буркнула она.

— Экая чудесная невидаль — быть под началом у женщины, — проговорил Йон, перейдя на скрипучий бас. — Неделю-другую мы звали её Чудесная Невидаль, потом невидаль отвалилась, и вот вам итог.

Чудесная, помрачнев, кивнула огню.

— А через месяц Бетод пришёл уже без дураков, и долина всё равно выгорела дотла.

Йон пожал плечами.

— Всё равно засада вышла отличная.

— А что насчёт тебя, Весёлый Йон Кумбер?

Йон стянул одеяла и сел.

— Ничего особенного.

— Не скромничай. Весёлым его нарекли ещё в стародавние времена, ибо раньше он был шутник ещё тот, Йон-то. Потом ему, о горе, отсекли хер в битве при Инварде — куда более оплакиваемая женским населением Севера утрата, чем все погибшие там мужья, сыновья и отцы. С тех самых пор — ни одной улыбки.

— Злостная ложь. — Йон наставил толстый палец на Ручья. — У меня никогда не было чувства юмора. А при Инварде я всего-то бедро поцарапал. Много крови, но никакого вреда. Пониже пуза у меня всё работает, не думай.

За его плечом и вне пределов видимости, Чудесная указала себе на пах.

— Член и яйца, — изобразила она одними губами, рукой показывая отрубающий взмах. — Чле-ен… и… — Когда же Йон обернулся, она спокойно разглядывала ногти, будто бы ничего и не делала.

— Уже встали? — Поток, хромая, огибал костры и спящих вместе с незнакомым Ручью мужчиной, тощим, с копной серых прядей.

— Наши младшие нас разбудили, — буркнула Чудесная. — Дрофд воспылал чувством к оружию Ручья.

— Вот видите, как оно бывает… — начал Йон.

— Можете пощупать моё, если так нравится. — Поток взялся за булаву на поясе и приподнял её, ставя торчком. — У него на конце большая шишка! — При этом Дрофд

издал смешок, хотя кажется большинство остальных было не в настроении веселиться. Уж точно не Ручей. — Нет? — Поток ожидающе огляделся. — Всё потому что я уже старый, да? Можете сказать вслух. Потому что я старый.

— Старый или нет, я рада, что ты здесь, — промолвила Чудесная, приподняв бровь. — Теперь, с вами двумя, Союз забоится нападать.

— Не хочу дать им воспользоваться возможностью, но мне пора отойти поссать.

— Третий раз за ночь? — поинтересовался Йон.

Поток посмотрел на небо.

— По-моему уже четвёртый.

— Вот почему его прозвали Поток, — шепнула себе под нос Чудесная. — На случай, коли вам интересно.

— Я по пути наткнулся на Скорри Тихокрада. — Поток мотнул большим пальцем на тощего рядом с собой.

Тихокрад помедлил, взвешивая слова, затем мягко произнёс.

— Я оценивал обстановку.

— Что-нибудь обнаружил? — спросила Чудесная.

Он кивнул, очень плавно, словно набрёл на открытие самой сокровенной жизненной тайны.

— Битва ещё не закончилась. — Он подсел, скрестив ноги, к Ручью и протянул ему руку. — Скорри Тихокрад.

— Из-за его тихой поступи, — сказал Дрофд. — В основном в разведке. И в заднем ряду, ну, с копьём.

Ручей ответил одеревенелым рукопожатием.

— Ручей.

— Красный Ручей, — вклинился Дрофд. — Вот полное имя. Получил его вчера. От Долгорукого. Во время сражения за Осрунг. А теперь он присоединился… к нам… ну… — Он отполз под хмурыми взглядами обоих, Ручья и Скорри, и завернулся в одеяло.

— У Утробы был с тобой разговор? — спросил Скорри.

— Разговор?

— Насчёт правильных поступков.

— Он о них упоминал.

— Не принимай близко к сердцу.

— Что?

Скорри пожал плечами.

— Правильный поступок для каждого свой. — И он принялся вытаскивать ножи и выкладывать перед собой на землю, начиная от здоровенной штуковины с костяной рукоятью, величиной примерно с короткий меч, и заканчивая крошечным серповидным, вообще без ручки, лишь с парой колец, чтобы просунуть два пальца.

— Вон тот, чтобы яблоки чистить? — спросил Ручей.

Чудесная провела пальцем поперёк своей жилистой шеи.

— Вскрывать глотки.

Ручей подумал, что она, похоже, над ним смеётся, затем Скорри плюнул на оселок, и малюсенькое лезвийце засияло в свете костра, и внезапно он перестал быть в этом уверен. Скорри поднёс ножик к камню, лезвие лизнуло его с обеих сторон, шть, шть, и одеяла неожиданно встрепенулись.

— Сталь! — Вирран выпростал руки, потянулся, его меч совершенно запутался в походной постели. — Слышу звук стали!