Герои
Шрифт:
— Чуточку дождя меня вовсе не утомит, — буркнул Агрик.
— Ты молод. Погоди, пока в моём возрасте не нахватаешься под открытым небом всех видов непогоды.
Агрик пожал плечами.
— К тому времени я надеюсь обзавестись крышей, вождь.
— Грамотно, — проговорил Утроба. — А ты наглый сучёнок. — Он выдвинул потрёпанную подзорную трубу, ту, что забрал у мёртвого офицера Союза, зимой найденного ими замёрзшим, и снова вгляделся в Старый мост. Ничего. Проверил отмели. Ничего. Провёл взглядом по Оллензандскому тракту, вскинулся на движущееся там пятнышко, а затем
— Да ладно, мы же выслеживаем Союз! Эти ребятки на брюхе подползти не смогут. Ты слишком уж беспокоишься, вождь.
— Кто-то должен. — Всё же Агрик заметил верно. Между чрезмерным и недостаточным беспокойством равновесие шаткое, и постоянно выходило, что Утроба заваливал его в сторону чрезмерности. От каждого намёка на движение он вздрагивал, взвинченный до готовности созывать к оружию. В небе лениво парили птицы. На склонах оврагов паслись овцы. Вдоль трактов ползли крестьянские подводы. Некоторое время назад Весёлый Йон с Атроком начали упражняться с секирой, и от внезапного скрежета металла он, почти, нахер, намочил штаны. Утроба слишком уж беспокоился, всё верно. Жаль только, человеку не дано по желанию взять и перестать.
— Зачем мы здесь, Агрик?
— Здесь? Ну, понятно зачем. Сидим на Героях, начеку, смотрим, не появится ли Союз, чтобы известить Чёрного Доу, коли так и случится. Как обычно, в разведке.
— А то я не знаю. Ведь я же тебе всё это и велел. Имелось в виду, зачем мы здесь?
— Что, типа — смысл жизни и всё такое?
— Да нет, — Утроба хватался за воздух, словно хотел выразить нечто, никак до конца не дававшееся в руки. — Зачем мы здесь?
Лицо Агрика изошло морщинами, когда он об этом задумался.
— Ну… Девять Смертей убил Бетода, и забрал его цепь, и объявил себя королём Севера.
— Верно. — Утроба хорошо помнил тот день. Распростёртое, окровавленное тело Бетода в кругу, толпа ревёт имя Девятипалого, и он сам, трясётся в ознобе, невзирая на солнце. — И?
— Чёрный Доу предал Девять Смертей и забрал цепь себе. — До Агрика дошло, что он использовал несколько рискованный оборот речи. — В смысле, ему пришлось так поступить. Кому б захотелось в короли такого бешеного психа, навроде Девяти Смертей? Но Ищейка назвал Доу изменником и клятвопреступником, вместе с большинством кланов с низовий, с окрестностей Уффриса — те всегда шли за ним. И король Союза тоже. Он сделался другом Девятипалого, побывав вместе с ним в каком-то прибацаном путешествии. Вот Ищейка и Союз решили пойти на Чёрного Доу войной, и вот поэтому мы и здесь. — Агрик откинулся на локти и закрыл глаза с предельно довольным собою видом.
— Весьма достойное понимание истоков текущего противостояния.
— Спасибо, вождь.
— Откуда пошла распря Чёрного Доу с Ищейкой. Почему Союз принял в ней сторону Ищейки, хотя я бы сказал, тут дело скорее в том, кто чем владеет, чем кто чей друг.
— Ладно. Ну вот, стало быть.
— Но зачем мы
Агрик снова хмуро приподнялся. Позади них металл грохнул о дерево — его брат нанёс удар Йону в щит и, несмотря на все старания, оказался повержен.
— Дура, я сказал — вбок! — донёсся невесёлый рык Йона.
— Так… — попытался Агрик, — по-моему, мы стоим за Доу, потому что, бандит он или нет, но Доу стоит за Север.
— За Север? Чего? — Утроба потеребил траву подле себя. — Леса и холмы, и реки, и прочее, он, выходит, стоит за них? Большая им радость, если по ним топчутся целые армии?
— Ну, не сама земля. Народ, вот я о чём. Ну, понимаешь. Север.
— Так ведь на Севере полным-полно самого разного народу, нет? Среди них уйма людей, которым не шибко много дел до Чёрного Доу, и ему уж точно мало дела до них. Большинству просто бы жить себе, пригнув голову, да наскребать на пропитание.
— Айе, согласен.
— Так как же Доу может быть за всех?
— Ну… — Агрик слегка поёжился. — Ну, не знаю. Наверное, просто… — Он, скосив глаза, смотрел вниз на долину, когда Чудесная подошла к ним сзади.
— Тогда зачем же мы здесь?
Она треснула его по затылку, и он хрюкнул.
— Чтобы сидеть на Героях, высматривать Союз. Как обычно, в разведке, придурок. Пипец, блин, тупой вопрос.
Ото всей этой несправедливости Агрик затряс головой. — Ну всё. Больше и рта не открою.
— Дал слово? — поинтересовалась Чудесная.
— За каким рожном мы здесь… — пробормотал про себя Агрик, почёсывая затылок, когда та отошла посмотреть на тренировку Йона с Атроком.
— Я знаю, зачем я здесь. — Вирран медленно поднял длинный указательный палец, между его зубов в такт словам раскачивалась травинка. Утроба думал, он спит, растянувшись на спине, с рукоятью меча заместо подушки. С другой стороны, Вирран постоянно выглядел спящим, но никогда не спал. — Ибо Шоглиг поведала мне, что человек с застрявшей в горле костью…
— Приведёт тебя к твоему предназначению. — Чудесная упёрла руки в боки. — Айе, это мы уже слышали.
Утроба пшикнул, сдувая щёки.
— Видать, забота о восьми жизнях не достаточно тяжкая ноша, раз мне на шею повесили камень предназначения какого-то чокнутого.
Вирран сел и откинул капюшон.
— Я протестую. Я совсем не чокнутый. У меня просто… собственный взгляд на мир.
— Чокнутый взгляд, — пробубнила себе под нос Чудесная, в то время как Вирран встал, отряхнул на заднице заляпанные штаны и взвалил меч в ножнах себе на плечо.
Он посуровел, перемялся с ноги на ногу, затем почесал яйца.
— Однако мне надо пи-пи. Как считаешь, стоит сходить к реке или прямо тут, на один из этих камней?
Утроба подумал об этом.
— К реке. На эти камни выглядело бы… кощунством.
— Думаешь, боги всё видят?
— Как ты проверишь?
— Верно. — Вирран жуя, перекатил травинку на другую сторону рта и тронулся вниз с холма. — Ну, тогда — к реке. Может, подсоблю Браку с рыбалкой. Шоглиг бывало, умела вытаскивать рыбёшек из воды одними словами, а я всё никак до конца не освою такую сноровку.