Герои
Шрифт:
— Ты можешь выкашивать её своим дроворубом! — крикнула ему вслед Чудесная.
— Может так и сделаю! — Он вознёс Отца Мечей высоко над головой — от острия до навершия не многим короче человеческого роста. — Пришла пора чего-нибудь прикончить!
Утроба не возражал бы и пропустить эту пору. Прямо сейчас покинуть долину не оставив позади ничего мёртвого было пределом его упований. Если подумать, странное желание для воина. Они с Чудесной некоторое время стояли молча, бок о бок. Сзади взвизгнула сталь, когда Йон отбросил Атрока на карачки.
— Вкладывай хоть немного усилий,
До Утробы дошло, что он предаётся тоске по прошлому — как всё чаще и чаще в последние дни.
— Кольвен любила яркое солнце.
— Да ну? — спросила Чудесная, приподнимая бровь.
— Смеялась надо мной, что я всегда торчу в тени.
— Да ну?
— Надо было на ней жениться, — пробормотал он.
— Айе, надо было. Чего ж ты не женился?
— Ты мне, мягко говоря, отсоветовала.
— Так. У неё был острый сварливый язык. Но обычно ты без труда задвигал меня в сторону.
— Твоя правда. Наверное, я струсил сделать предложение. — И ещё тогда ему не терпелось поскорее уйти. Завоевать великими подвигами звонкое имя. Он едва знал человека, надоумившего его на это. — Хрен его знает, чего мне тогда хотелось — знал одно: мне чего-то не хватает, и я сумею добыть его мечом.
— Ну и как, вспоминаешь о ней? — поинтересовалась Чудесная.
— Редко.
— Брехня.
Утроба ухмыльнулся. Она знала его как облупленного.
— Скажем так, брехня наполовину. Я и вправду о ней не вспоминаю. Частенько не припомню даже её лица. Зато я размышляю, какой бы стала моя жизнь, пойди я тем путём заместо этого. — Сидеть с трубкой на крылечке, улыбаться закату над озером. Он испустил вздох. — Да чего уж, выбор-то сделан? А твой муж что?
Чудесная глубоко вдохнула.
— Сейчас, наверно, готовится к сбору урожая. Вместе с детьми.
— Ты бы хотела быть с ними?
— Порой.
— Брехня. Как часто ты возвращалась в этом году? Два раза?
Чудесная насупилась на неподвижную долину.
— Я приезжаю, когда могу. Мои об этом знают. Знают кто я и что.
— И до сих пор тебя терпят?
Она ненадолго замолчала, затем пожала плечами.
— Выбор-то сделан, да?
— Вождь! — Агрик спешил с другой стороны Героев. — Дрофд вернулся. И не один!
— А? — Утробу передёрнуло, когда он, разрабатывая сустав, покрутил своим расшатанным коленом. — Кого это с ним принесло?
У Агрика было лицо севшего на чертополох.
— Вроде похож на Коля Трясучку.
— Трясучку? — прорычал Йон, резко рыскнув головой вбок. Атрок улучил момент, шагнул, обходя Йонов повисший щит, и врезал коленом ему по яйцам. — Аууууу, сучёнок… — И Йон осел, выкатывая глаза.
В любой другой раз Утроба выхохотал бы половину своих зубов, но имя Трясучки начисто прогнало от него веселье. Он проковылял через травяной круг, и пока шёл, надеялся, что Агрик ошибся, при этом понимая, что это вряд ли. У надежд Утробы вошло в привычку умирать кровавой смертью, а Коль Трясучка такой человек, которого трудно спутать.
Теперь тот приближался к Героям, скача в гору по крутой тропе на северном склоне холма. Утроба наблюдал за ним весь путь, чувствуя себя пастухом, наблюдающим за собирающимися грозовыми тучами.
— Бля, —
— Айе, — произнёс Утроба. — Бля.
Трясучка оставил Дрофда стреножить их лошадей у известняковой стены, и остаток пути прошёл пешком. Он взглянул на Утробу, на Чудесную, и заодно на Весёлого Йона, изувеченным, обвислым как у висельника лицом. Левая сторона — считай одна сплошная полоса ожога, идущая через металлический глаз. Более жуткого на вид посланника не найти.
— Утроба. — Произнесено каркающим шёпотом.
— Трясучка. Что привело тебя сюда?
— Доу послал меня.
— Об этом я догадался. Меня интересует — зачем?
— Он говорит, чтоб ты удерживал холм и наблюдал, не идёт ли Союз.
— Он мне уже об этом сказал. — Малость резче, чем намеревался Утроба. Настала пауза. — Так зачем посылать тебя?
Трясучка пожал плечами.
— Убедиться, что ты так и делаешь.
— Премного благодарен за поддержку.
— Благодари Доу.
— Поблагодарю.
— Ему будет приятно. Вам встречался Союз?
— Нет, с тех пор как здесь обитал Горбушка, четыре ночи тому назад.
— Горбушку я знаю. Упёртый старый хрен. Может и вернуться.
— Коли так, насколько я знаю, тут только три пути через реку. — Утроба указал на них. — Старый мост на западе у болот, новый мост в Осрунге и броды там, у подножья холма. И везде наши глаза, а долина вся открыта. Овца перейдёт реку — и то засечём.
— Считаю, сведения об овцах Чёрному Доу ни к чему. — Трясучка придвинул ближе изуродованную часть лица. — В отличие от приближения Союза. Может, пока ждём, споём какие-нибудь песни?
— Сможешь не сбиться с напева? — поинтересовалась Чудесная.
— Само-собой, ни хера. Однако не обрывай мои старанья. — И он вразвалку вышел на травяной круг, Атрок и Агрик попятились в стороны, уступая ему дорогу. Утроба их не винил. Трясучка был одним из тех людей, вокруг которых, похоже, существовало пространство, где тебе лучше не находиться.
Утроба медленно повернулся к Дрофду.
— Зашибись.
Парень поднял руки вверх.
— И что, по-твоему, надо было сделать? Сказать, что обойдусь без попутчиков? Тебе-то хоть не пришлось провести с ним два дня езды, и две ночи сна у одного костра. Знаешь, он никогда не закрывает тот глаз. Будто всю ночь на тебя им смотрит. Клянусь, я ни на миг не сомкнул глаз с нашего отъезда.
— Он сквозь него не видит, балда, — сказал Йон, — не больше чем я сквозь твою ширинку.
— Знаю, но всё равно. — Дрофд оглядел их, голос упал. — Вы и впрямь думаете, что Союз идёт этим путём?
— Нет, — отрезала Чудесная. — Не думаю. — Она одарила его одним из своих особых взглядов, и он отошёл, бубня про себя всё о том: что же ещё ему оставалось делать.
Затем она подступила к Утробе, и наклонилась вплотную.
— Ты и впрямь думаешь, что Союз идёт этим путём?
— Сомневаюсь. Но внутри меня зреет дурное предчувствие. — Он нахмурился на чёрный силуэт Трясучки, прислонившегося к одному из Героев, потом на долину вокруг, до краёв залитую солнечным светом, и положил руку на живот. — А я привык прислушиваться к своему нутру.