Герои
Шрифт:
— Война есть способ чего-то добиться, — заявил он. — Если она ничего не даёт, какой в ней прок? Сколько времени мы таскались и туда, и сюда, пока не оказались здесь?
— Тебя-то, паскуда, налегке домой отправили, — заголосил кто-то.
— Айе, и домой тебя вернул как раз разговор о мире, — высказался Железноглав.
— Ладно, сколько времени таскался ты, пока не оказался здесь? — Показывая на Железноглава — прямо в лицо. — Или ты? — На Золотого. — Или он? — Мотая пальцем вбок на Утробу. Утроба нахмурился, тоскуя, что не вышло отсидеться в стороне. — Месяцы? Годы? Совершать переходы, скакать, жить в страхе, лежать под открытым небом
— Трусливый пиздёж! — отворачиваясь, рявкнул Стодорог. — Не буду это и слушать!
— Трус от всего готов удрать. Ты слов испугался, Стодорог? Вот так герой. — Кальдер даже заполучил нестройный хохоток в свою пользу. От которого Стодорог, ощетинившись, остановился и повернулся обратно. — Мы здесь, сегодня, победили! Каждый войдёт в легенду! — Кальдер хватил ладонью по рукояти. — Но это лишь небольшой успех. — Он мотнул головой на юг, где каждый видел осветившие целиком всю долину вражеские костры. — Там ещё полным-полно Союза. Завтра с утра бой будет ожесточённее, и тяжелее потери. Гораздо тяжелее. И если мы победим, то останемся на том же самом месте, только нам составят компанию ещё больше мертвецов. Я не прав? — Некоторые всё ещё трясли головами, но больше тех, кто слушал и обдумывал услышанное. — Что до тех, кто говорил — северные кланы не смогут биться воедино, или, что Союз слишком большой, чтобы его побить — что ж, я не думаю, что эти вопросы уже окончательно решены. — Кальдер свернул язык, и закрутил собственный плевок в костёр Доу. — А плеваться любой горазд.
— Мир, — фыркнул Стодорог, всё-таки торчавший здесь, чтобы послушать. — Все мы знаем, как любил мир твой отец! Разве не он первым делом отправил нас воевать с Союзом?
Кальдер не запнулся ни на шаг.
— Так и есть, и это стало его концом. Может быть, я выучился на его ошибках. А вы? Вот в чём вопрос. — Заглядывая каждому в глаза. — На случай, если хотите знать моё мнение: тот, кто ставит на кон свою жизнь за то, что можно взять, всего лишь попросив, — тупой болван. — Настала тишина. Скупая, пристыженная тишина. Ветер снова растрепал одежду, хлестнул по костру, ливнем выбивая искры. Доу наклонился вперёд, опираясь на меч.
— Да, ты как следует поднассал мне в похлёбку. А, Принц Кальдер? — Повсюду раздался хриплый смех, и мгновение задумчивости прошло. — А ты, Скейл? Хочешь мира?
На миг братья впились друг в друга глазами, пока Утроба между ними пытался тихонько просочиться назад.
— Нет, — сказал Скейл. — Я за драку.
Доу прищёлкнул языком.
— Такие дела. Похоже на то, что ты не убедил даже собственного брата. — Опять хохот, и Кальдер смеялся вместе со всеми, разве что как-то нездорово. — И всё-таки, за словом ты точно в карман не лазишь. Молодец, Кальдер. Может статься, нам выпадет перетереть с Союзом о мире. Уж тогда я тебя обязательно позову. — Он оскалил зубы. — Но не сегодня явно.
Кальдер отвесил вычурный поклон.
— Как прикажет Хранитель Севера. Ты — вождь.
— Вот так, — рыкнул Доу, и большинство вместе с ним кивнуло. — Вот так. — Но Утроба заметил несколько задумчивых взглядов, как только их лица стали исчезать в ночи. Вспоминавших свои непаханные поля или непаханных жён. Быть может, Кальдер ещё не настолько сошёл с ума, как казалось. Северяне, спору нет, любят сражения, но и пиво они тоже любят. И, как и с пивом, большинству под силу переварить лишь определённое
— Сегодня нас постигла неудача. Но завтра всё случится иначе. — Тон маршала Кроя не допускал и намёка на несогласие. Утверждался факт. — Завтра мы нанесём удар, нас ждёт победа. — Пространство зашелестело — это зашевелились накрахмаленные воротники кивнувших в такт людей.
— Победа, — прошептал кто-то.
— К завтрашнему утру на исходную встанут все три дивизии. — Только одна развалилась, а две другие всю ночь на ногах. — У нас весомое численное преимущество. — Мы завалим их нашими трупами! — На наших плечах бремя правды и справедливости. — Везёт вам. На моём огромный синяк. Зато остальных офицеров, похоже, взбодрили избитые фразы. С идиотами такое бывает.
Крой обратился к карте, обводя южный берег отмелей. Место, где Горст сражался этим самым утром.
— Дивизии генерала Челенгорма требуется время для перегруппировки, поэтому она не принимая участия в бою останется в центре, обозначая наше присутствие у бродов, но не пересекая их. Вместо этого, мы ударим с обоих флангов. — Он решительно шагнул к правому краю карты, ведя рукой по Оллензандскому тракту до Осрунга. — Лорд-губернатор Мид, вы наш правый кулак. Ваша дивизия с рассветом штурмует Осрунг, преодолевает ограду, занимает южную половину города, и старается взять мост. Северная половина гуще застроена, и у северян будет время укрепить там свои позиции.
От рвения сухощавое лицо Мида покрылось пятнами, глаза сияли от перспективы наконец-то схватиться с ненавистным врагом.
— Мы вытряхнем их, и каждого предадим мечу.
— Хорошо. Будьте осторожны, леса к востоку пока не слишком тщательно разведаны. Генерал Миттерик, вы наш хук слева. Ваша задача прорваться через Старый мост и закрепить плацдарм на другом берегу.
— О, мои воины захватят мост, насчёт этого не беспокойтесь, лорд-маршал. Мы возьмём мост и погоним их до самого клятого Карлеона…
— Пока, для начала, разумным будет просто взять мост.
— Под ваше командование будет передан батальон Первого кавалерийского. — Фельнигг сверкнул жгучим взглядом поверх клювастого носа, как бы подразумевая глубоко ошибочной передачу Миттерику чего-либо вообще. — Они отыскали путь через болота и дислоцируются в лесах, за правым флангом противника.
Миттерик не удостоил начштаба Кроя и взглядом.
— Я вызвал добровольцев на приступ моста, и мои люди уже соорудили множество прочных плотов.
Взгляд Фельнигга стал жечь сильнее.
— По моим сведениям, течение быстрое.
— Попытаться надо, не так ли? — огрызнулся Миттерик. — В лоб на мосту они продержут нас целое утро!
— Очень хорошо, но запомните — нам нужна победа, а не слава. — Крой обвёл комнату суровым взглядом. — Каждому из вас я отправлю письменный приказ. Вопросы есть?
— Просьба, сэр. — Полковник Бринт поднял палец. — Можно полковнику Горсту воздержаться от его геройств, чтобы и нам внести свой вклад? — По комнате раскатился смех, совершенно непропорциональный качеству предъявленного юмора. Солдаты ухватились за редкую возможность поржать. Горст был целиком погружён в тайное разглядывание Финри на противоположной стороне, и маскировку этого занятия. Теперь же, к его крайнему раздражению, до него дошло, что все ему улыбаются. Кто-то начал хлопать. Вскоре зазвучали сдержанные аплодисменты. Ему было б неимоверно легче, если бы над ним глумились. Тогда я, по крайней мере, мог бы к ним присоединиться.