Героин
Шрифт:
— Ира, мы уже почти к моему дому пришли. Заходите ко мне в гости, мою Тамару торты делать поучите, а заодно поделимся воспоминаниями об Олигархе.
— А можно? — Нужно, Ирочка, нужно!
Доза 4
— Саранча, что это за клоунада? Ваша Антонина, как цепной цербер, сидит в строгом английском костюме на входе, обложенная канцелярским оборудованием. Костюм строгий, но юбка, конечно же, могла быть длиннее. И при этом, с характерным для нее бесстыдством, она не узнает меня в упор. Более того, она имеет наглость предложить мне кофе и спросить меня высоким ласковым голосом — записан ли я на сегодня к вам на прием. Без году
— Не сыпьте соль на раны, гражданин пожилой следователь. Антонина только внешне томная и манящая. В действительности, под ее вызывающей желание внешностью скрывается домашний тиран.
— Вы что, спите в разных кроватях?
— До этого, слава Аллаху, дело еще не дошло. Хотя однажды мне уже пришлось привязать ей руки к кровати и только потом спокойно снять с нее одежду. При этом она махала белыми ногами, кричала, что сейчас не может, потому что опаздывает на работу, послала меня на х… и ругалась непотребно.
— Вы хотите сказать, что ее требования носят экономический характер?
— Я не могу говорить об этом без слез, сейчас вы сами все увидите. Да где эта кнопка? Антонина Федоровна, принесите нам, пожалуйста, кофе.
— Что-нибудь еще?
— Нет, спасибо, вы свободны.
— Стоп, Саранча. Тонька, кончай паясничать. Или ты сядешь, или я тоже встану.
— Еще чего. У шефа посетитель, вдруг заходит секретарша и разваливается в кресле. А я своим рабочим местом дорожу. В Скове то на работу не устроишься, а у нас, в Сковской Барвихе, вообще ничего нет. Хорошо, хоть эта нашлась.
— Чушь какая — то! Тебе что, на хлеб не хватает? Ребенку на зиму не на что обувь купить? Покажи себя в кровати с хорошей стороны, и Саранча тебе поможет материально.
— Кроватью я зарабатывать не умею, ложусь туда исключительно по любви. Если мне будут платить за это деньги — это уже другой уровень отношений. Невольно чувствуешь себя чем-то обязанной.
— А уши у тебя часом не оборвутся? Как я понимаю, у тебя в каждом брильянты по стоимости на Мерседес тянут.
— От любимого мужчины я могу принять маленькие знаки внимания, сколько они стоят — меня не интересует. Но материально я должна сама себя обеспечивать. А значит, я должна работать. Тем более что если буду дома сидеть, скоро превращусь в клушку типа Ирки Челюстевой.
— Ты сначала такие торты научись делать, а потом эту святую женщину будешь клушкой обзывать. И сколько тебе Саранча оклад положил, если не секрет, конечно.
— Я согласилась на пять тысяч, больше и в Скове не одна секретарша не получает. Так этот чурка полез мне доллары совать. Он, видите ли, думал, что пять тысяч, это долларов. Естественно я ему объяснила, что в России пока что законную зарплату рублями платят, а никакими левыми делами я заниматься не намерена. У меня с этим строго.
— Саранча, что вы можете сказать перед лицом своих товарищей в свое оправдание?
— Вы знаете, пожилой следователь, в Тониных капризах есть своя прелесть. Она мне заявила, что если я не возьму ее на работу секретарем, она пойдет себе искать работу на стороне. Любимая женщина просит игрушку — отказать невозможно. Оборудовал ей приемную. Села. Думал, проиграется пол дня, потом от скуки что-нибудь другое придумает. И ошибся фатально. Какие-то ей факсы присылают, письма по электронной почте, встречи мне стала назначать, у нее там даже журнал есть. Завела папки, это мне, это начальнику охраны, Ахмеду, это
— Как! Тонька, ты и на меня папку завела?
— А как же. Я только оформила то, что существует в реальной действительности. Там для вас уже несколько документов лежат.
— Эти документы у тебя в руках, как я понимаю.
— Ну что вы! Эти бумаги я вам отдам, когда вы будете уходить. В руках у меня факс, который губернатор прислал Саранче.
— Губернатор? Ну-ка давай сюда. А почему ты, собственно, решила, что этот факс от губернатора?
— Фразы типа «Хуйегознаит, можыд и помер», «Будем бить его с удвоенной силой!», «Сука! Билять!», «Малюсь денно и нощно!» — тут ошибиться невозможно.
— Это да. Злые языки говорят, что губернатор победил на выборах благодаря изысканной стилистике своих выступлений.
— Это действительно «да». Я помню, он чистосердечное признание писал. Давно дело было, а до сих пор в памяти сидит: «А в это время я ибал миортвую бапку». С малолетства песнопевцем был.
— А знаете, кто мою Тоню навел на мысль о карьере секретарши?
— Лечащий психиатр?
— Нет. Супруга Челюсти Ира. Сковская Барвиха маленькая, все друг друга знают, и барышни немного скучают. Причем Ира считается законодательницей светских нравов, и даже моя, казалось бы, битая жизнью по голове Тоня, старается ей подражать. Вы, пожилой следователь, наверно знаете, что Ира помогает своему супругу в бизнесе?
— Еще бы. Насколько я знаю, Челюсть является на важные деловые свидания следующим образом. Челюсть — маленький, чернявенький, одевается с помойки, рубашка на животе не застегивается и в жирных пятнах. Судя по выражению лица — дурак с одной извилиной, и та ниже пояса. Нос крючком и чуть смещен вправо. Нижняя челюсть торчит далеко вперед и при сильном ливне туда затекает вода. Сопровождает его Ира — блондинка броской внешности, которая выше его на голову, обладает пышными формами и одета безвкусно, но богато. В людном месте может запросто нагнуться и лизнуть своего спутника в ухо. На деловых партнеров эта парочка производит впечатление потрясающее. Даже губернатор однажды спросил меня по этому поводу следующее: «Что-то я не пойму, мужик страшен, как моя жопа наизнанку. Я как его увидел, аж всплакнуть захотелось. Но телка при нем — королева фермы». Челюсть, до слуха которого долетели эти слова, поправил на носу очки, подтянул вечно спадающие с живота брюки, подскочил к губернатору и дерзко бросил ему в лицо: «Козел, ты на кого письку дрочишь?» Дело было на презентации по поводу выхода в свет новой книги губернатора под названием «Буш, сперма Клинтона и Оральный кабинет». На презентации собралась вся интеллектуальная элита города, и выпад Челюсти не остался незамеченным. Сам губернатор, со словами «Извини, папа», отошел от Челюсти спиной вперед, потом нашел меня и поинтересовался, с кем, собственно, он имеет дело. Я ему представил Челюсть как восходящую звезду сковского уголовного мира по кличке «Дефлоратор». На что губернатор задумчиво пробормотал: «А может здеся лябовь?!» и пошел допивать недопитое.
— Челюстева Ира — это маяк женской контр-культуры, освещающий путь затерявшимся в пучине избыточной морали и мнимой нравственности. А вы оба, вместе с вашим губернатором, шантрапа и хамы. Мне вас слушать противно.
— Тоня, ты мне секретарша или не секретарша?
— Секретарша.
— Тогда садись мне на колени, а не стой столбом.
— В рабочее время никогда не сяду.
— Пожилой следователь, сделайте с ней что-нибудь, у меня на нее уже не хватает терпения.