Герой высшего качества

Казаков Дмитрий Львович

— Нет, не хочу, — поспешно ответил он. — А чего они с оружием?

— Места тут дикие, опасные, — сообщил Аладдин. — Может вылезти кто-нибудь человеколюбивый, точнее — человечинолюбивый, или какие разбойники набегут… Иди, не бойся, я, если чего, подскажу. Денег у тебя в кошеле, кстати, хватит и на ужин, и на ночлег.

— А, ну ладно… — Егор попытался придать лицу решительное выражение и зашагал к воротам.

Охранявшие их парни уставились на него подозрительно, но без враждебности.

— Чего надо? — спросил тот, что стоял

справа, круглолицый и светловолосый.

— Э… хм, ужин и ночлег… — промямлил Егор, стараясь не глядеть на Аладдина, висевшего неподалеку и делавшего то ли одобрительные, то ли издевательские знаки. — Ведь можно, да?

— Можно, — кивнул второй охранник, низкорослый и плотный, как мешок с цементом.

Поеживаясь под двумя внимательными взглядами, Егор прошел ворота и оказался на просторном дворе.

— Будь ты оборотнем или иной нежитью, амулет на воротах подал бы сигнал, — сообщил Аладдин. — Вон та хреновина. И тебя мигом взяли бы в топоры, мечи и в прочее.

Оглянувшись, Егор увидел, что на вбитом в одну из створок гвозде висит нечто вроде погребального венка, снабженного громадным количеством колокольчиков из светлого металла.

— А… зашибись, — сказал он.

Корчма стояла в окружении разнообразных сараев, назначение которых будущему менеджеру определить было сложно. Наверняка тут имелись конюшня, кузница, сеновал, еще всякие мастерские и хранилища, без каких не выжить в фэнтезийном мире, но опознать их Егор не мог.

Двор выглядел пустынным, только с крыльца деловито блевал могучий бородатый дядька в кольчуге.

— Хех, гляди-ка, наемник с востока, — со знанием дела заявил Аладдин. — Что он тут делает?

— По-моему, напивается, — ответил Егор, настороженно глядя на бородача.

Тот закончил опустошать чрево, ополоснулся из стоявшей у крыльца бочки и скрылся в корчме. Из-за приоткрытой двери донесся жуткий рев, смех и гомон, и Егору совершенно расхотелось туда заходить.

— Иди-иди, — советчик мгновенно заметил его колебания. — А то эти, у ворот, решат, что ты лазутчик…

Деваться было некуда, так что Егор на дрожащих ногах пересек двор и поднялся на крыльцо. Взялся за шершавую, занозистую ручку, помедлил, не слушая яростных понуканий Аладдина, а затем шагнул внутрь.

И едва не задохнулся, глотнув того, что заменяло в корчме воздух, — смеси запахов мужского пота, кожи, подгоревшего мяса, пива, лука, чеснока, грязных портянок, хлеба и еще чего-то незнакомого, но ядреного. Чуть не оглох, когда по ушам ударило нестройное пение, сопровождаемое мелодичным бренчанием, пронзительным визгом, стуком, хохотом и отдельными выкриками.

Просторный зал был уставлен огромными столами, на длинных лавках сидели, ели, пили и болтали мужчины дикого облика. Около громадного очага, где грызло поленья высокое пламя, располагался терзавший струны лютни певец, за стойкой громоздился, судя по всему, хозяин.

Огромный и волосатый, как медведь, он уставился на Егора

вопросительно.

— Иди к нему! — рявкнул в ухо зависший над плечом Аладдин. — Еды закажи и ночлега! Эх и народу тут сегодня, точно на праздник Середины Зимы. Откуда только набежали?

Сидевшие ближе к очагу слушали певца, у стола в дальнем углу дрались, в стороны летели кровавые сопли и выбитые зубы, на полу у стенки кто-то раскатисто храпел. Тут были не только люди — пробиравшийся к стойке Егор заметил пару бородатых коротышек, похожих на гномов, еще кого-то с зеленой кожей и ежиком белых волос.

— Да? — прорычал хозяин, когда Егор оказался перед ним.

— Э… ну… хм… мне бы…

— Не мямли! — рявкнул Аладдин так, что Егор едва не подпрыгнул. — Ты же герой!

— Мне поесть! — воскликнул он. — И комнату на ночь!

— Жратва сейчас будет, свинина, хлеб, пиво, — сообщил хозяин. — А комнат нет. Могу пообещать лавку в одной из общих спален. И обойдется все это тебе, парень, в полновесный секлийский золотой!

— Торгуйся! — в голосе советчика прозвучало возмущение. — Три серебряных давай!

Его и в самом деле никто не видел и не слышал — ни один взгляд не обратился в ту сторону, где махал радужными крылышками облаченный в яркий наряд крохотный человечек.

— Нет… я… — свирепый взгляд хозяина корчмы давил, и слова застревали в горле. — Это дорого… Три серебряных!

— Дорого? — на заросшей физиономии зародилась улыбка, похожая на зубастое ущелье. — Тогда вали на все четыре стороны, ха-ха. Ладно, так и быть, сегодня я добрый — пять серебряных.

— Я согласен, — Егор поспешно кивнул, не слушая ругани Аладдина: запасы смелости подходили к концу, и он боялся, что просто-напросто начнет трястись и заикаться от страха.

Слишком жутким выглядел хозяин, страшными казались его гости, пьяные и наверняка вооруженные, способные прирезать чужака только за то, что он им не понравился.

В мешочке, что висел на поясе, обнаружилась дюжина больших золотых монет с изображением пятизубой короны на одной стороне и вставшего на задние лапы крылатого льва — на другой. Егор, вздрагивая и оглядываясь — не собирается ли кто-то его ограбить? — вытащил одну и положил на стойку. Хозяин попробовал ее на зуб, одобрительно крякнул и спрятал в карман фартука, а взамен извлек оттуда пять похожих монет, но отчеканенных из серебра.

— Место ищи себе сам, — сказал он. — Еду я принесу, лавку для сна покажу…

И волосатый здоровяк отвернулся, всем видом показывая, что клиент его больше не интересует.

Егор же беспомощно огляделся, пытаясь найти в громадном зале уголок почище и поспокойнее. С таким же успехом он мог искать утонченность в казарме — на столешницах валялись обглоданные кости, крошки, черепки разбитой посуды, темнели крохотные лужицы, свободных столов не было вообще, кое-где на лавках виднелись просветы, но за любой из них пришлось бы повоевать.