Герой
Шрифт:
Лиссандра, склонная к тщательности в работе, приказала бросить в каждый из уничтоженных замков еще по нескольку гранат, – а после оперативник и лазерной пушкой воспользовался, методично прошивая землю пульсирующими лучами во всех возможных направлениях, пока не стало очевидно: под этими маленькими холмами песка и камней не уцелело ничего живого.
Потом они постучали в дверь, – Саймон, расплываясь в безумной улыбке, впустил их в дом.
– Чудесно, – выдохнул он, – изумительно!
Лиссандра отстегнула маску защитного костюма:
– Стукнет тебе это в копеечку,
– Ясное дело, – отмахнулся Кресс. – Я, Лиссандра, по высшему разряду тебе заплачу. Все, что пожелаешь, только сначала работу закончи.
– Много еще осталось сделать?
– Винный погреб мой почистить надо, – сказал Кресс. – Там третий замок. И поработать придется без гранат, – как-то не хочется, чтобы мой же собственный дом мне на голову обрушился.
Лиссандра кивнула оперативнику:
– Сгоняй на двор, принеси огнемет Райка. Кажется, он цел и невредим.
Скоро парень вернулся – вооруженный, готовый ко всему, собранный, молчаливый. Кресс повел их с Лиссандрой в винный погреб.
Тяжеленная дверь была по-прежнему наглухо заколочена – все так, как он и оставил; однако она слегка прогнулась изнутри, словно под неким немыслимо сильным давлением. Крессу малость поплохело – и от увиденного, и от воцарившейся тишины. Пока оперативник Лиссандры разбирался с гвоздями и досками, он старался держаться от двери сколь можно дальше.
– А эту штуку безопасно использовать там, внутри? – спросил он, к собственному удивлению, шепотом. – Мне пожар в особняке, понимаешь ли, тоже ни к чему.
– У меня лазер есть, – бросила Лиссандра. – Для ликвидации его и используем. Огнемет, может, и вовсе не пригодится, но все же я предпочитаю его прихватить – так, на всякий случай. А вообще, Саймон, есть вещи и пострашней пожара.
Он только голову склонил.
Вот и оторвана последняя доска от двери погреба, – а снизу по-прежнему ни звука. Лиссандра вполголоса приказала, – ее человек отступил, занял позицию у нее за спиной, направил огнемет точно на дверь. Она опять нацепила маску и отворила.
Ни звука, ни движения, – одна темнота внизу.
– Свет тут имеется? – поинтересовалась Лиссандра.
– Прямо за дверью, – сказал Кресс, – справа. И осторожней со ступеньками, они здорово крутые.
Она шагнула в дверной проем, перекинула лазер в левую руку, поискала наощупь световую панель.
Ничего не произошло.
– Погоди, нашла, чувствую, – начала Лиссандра, – только, похоже, она у тебя не…
И тут она с диким криком метнулась назад. Вокруг ее запястья плотно обвился огромный белый песчаный король. Там, где жвалы прорвали кожу, по рукаву защитного костюма бежала кровь. Тварь и впрямь была громадная – с руку Лиссандры длиной.
Женщина запрыгала по комнате, точно исполняя некий жутковатый танец, принялась колотить рукой по ближайшей стене. Снова, снова и снова – и каждый удар сопровождался тяжелым, мясным шлепком. Наконец песчаный король отвалился и упал. Всхлипнув, Лиссандра рухнула на колени.
– Кажется, у меня пальцы сломаны, – сказала она
– Я туда спускаться не собираюсь, – твердо заявил оперативник.
Лиссандра покосилась в его сторону:
– И не придется. Встань у двери и стреляй внутрь. Спали там все к чертям, дотла выжги. Ясна задача?
Парень кивнул.
Кресс заскулил.
– Дом мой прекрасный! – всхлипнул он. В животе неприятно похолодело. Этот белый песчаный король – такой огромный… сколько ж их еще там? – Не надо жечь! Все, я передумал. Оставьте их в покое.
Лиссандра будто не поняла, – протянула руку, покрытую собственной кровью и зеленоватой жижей, заменявшей кровь песчаным королям:
– Твой мелкий приятель перчатку мне прокусил. Ты сам видел, чего мне стоило его отцепить. Плевать я хотела на твой поганый домишко, Саймон. Что бы оно, там внизу, ни было – оно подохнет.
Кресс почти не слушал. Ему показалось: среди теней за дверью погреба наметилось некое шевеление. Представилось, как из дверей вырывается белая армия, и каждый боец ростом – не меньше того, который на Лиссандру напал. Будто наяву он увидел – вот его поднимают сотни крошечных ручек, тащат силком вниз, во мрак, где поджидает вечно голодная матка.
Ему сделалось страшно.
– Не надо, – попросил он снова.
Никто на него и внимания не обратил.
Кресс бросился бежать – и нечаянно врезался плечом в спину оперативника Лиссандры, вскидывавшего огнемет для выстрела. Тот шатнулся, потерял равновесие – и кубарем покатился вниз, в непроглядную черноту. Кресс услышал еще, как тело его грохочет по ступенькам, а потом – лишь иные, приглушенные звуки. Шуршание, похрустывание, мягкое пошлепывание…
Кресс обернулся, уставился в лицо Лиссандре. По спине ручьями лился холодный пот, но в то же время внутри нарастало ощущение некоего болезненного, извращенного возбуждения, – возбуждения почти сексуального.
Жесткие, холодные глаза Лиссандры пристально смотрели из-под маски.
– Какого черта ты творишь? – спросила она резко.
Саймон поднял с пола оброненный лазер.
– Саймон?
Он хихикнул:
– Заключаю мир. Бога своего они не обидят. Нетушки, нетушки, – ни за что, пока их боженька добр и щедр. Я был с ними жесток. Голодом морил, бедняжек. Теперь придется расплатиться с лихвой, соображаешь?
– Ты окончательно спятил, – бросила Лиссандра, и это оказались ее последние в жизни слова. Лазер Кресса прожег в ее груди такую дыру, что сквозь нее свободно руку просунуть можно было.
Он отволок труп к двери и сбросил вниз со ступенек. Звуки стали чуть громче – постукиванье хитиновых панцирей, царапанье, тягучие, журчащие отголоски.
Потом Кресс снова намертво заколотил дверь досками.
Затем поспешил подняться наверх, в дом, – а по его сознанию медленно расползалось чувство глубокого удовлетворения, накладываясь на страх, будто сахарный сироп – на блинчик. Кресс сильно подозревал, что это удовлетворение принадлежит не ему самому.