Герой
Шрифт:
С низкого осеннего неба заморосил легкий дождь. Прохладный ветер взъерошил мои непослушные волосы и принес с собой запах свежести. Невысыхающая грязь уныло чавкала под ногами, а где-то под пузатыми темными тучами хрипло закаркало воронье. Перед боем время вело себя не так, как обычно, то замирая в моменте, то ускоряясь, будто на перемотке. Несмотря на то, что ощущения у меня каждый раз были яркими, за время службы в прошлой жизни я успел к ним привыкнуть.
Адъютант Кожухов, наоборот, держался настороженно. Пусть он и умело прятал волнение
— Алексей, вы управитель? — поинтересовался я, чтобы отвлечь парня от тяжелых мыслей.
— Нет, — покачал он головой. — Уж не знаю, к счастью ли или к горю, но мой дар не пробудился. Я младший в семье, и трое моих старших братьев — управители, а отец — нет. Право сказать, никому не ведомо, как Господь определяет, кто достоин дара, а кто нет.
— Думаете, этим заведует Он? — я искоса взглянул на небо, по которому усилившийся ветер гнал пузатые тучи.
— А кто же еще? — немного нервно улыбнулся Алексей. — Как Он управит, так и случится. Сегодня уповаем лишь на милость Его, силу русского оружия и стойкость наших солдат.
Пусть мы были знакомы всего ничего, но мне понравился этот молодой мужчина — честный, прямой, открытый и храбрый. Перед лицом смертельной опасности он не впадал в истерику, а держался с достоинством, которому многие могли лишь позавидовать.
Невольно я сравнил Кожухова с его сверстниками из моего времени. Да, и среди современной молодежи имелись достойные люди, но были и полные противоположности. Некоторые ценили собственный комфорт куда выше благородных идеалов. Может, они по-своему и правы, вот только это не моя правда.
И пусть каждый живет так, как сочтет нужным, мне стало немного обидно за то, что понятие «чести» стало размываться в том мире, откуда я пришел. Оставалось лишь надеяться на будущее, где новые поколения начнут стремиться соответствовать идеалам былых времен…
— Как считаете, граф, одолеем сегодня французов? — звонкий голос Алексея Кожухова вывел меня из состояния задумчивости.
Несмотря на то, что будущее адъютанта являлось прошлым для меня, я не стал ни лгать ему, ни обнадеживать. Вместо этого только заглянул в его глаза и произнес:
— Зависит от того, как будем биться.
— До смерти, — уверенно кивнул Кожухов, и его светлые глаза вновь сверкнули. — Если и биться, то только до нее, а там уж все равны.
Слова молодого человека были довольно мрачными, но мне они понравились. Кожухов не питал ложных надежд на чудо. И пусть он, судя по нашему разговору, не пренебрегал молитвами, рассчитывал больше на себя и своих соратников. И, самое главное, он отчетливо понимал, где он и что должен делать.
Мы стали подниматься на скользкий от грязи холм, где располагался шатер Кутузова. Отсюда открывался хороший вид, как на расположение наших частей, так и на будущее поле боя.
— Впервые станете
— Нет, — покачал головой адъютант. — Доводилась уже пороху понюхать. Но в такой битве, — он оглядел собравшееся воинство, — участвовать буду впервые.
— Удачи, — искренне пожелал я Алексею и пожал ему руку. — Надеюсь, еще свидимся.
— Рано или поздно обязательно свидимся, — гордо вздернул подбородок молодой человек и откинул полог шатра, пропуская меня внутрь.
В шатре собрался народ. Михаил Илларионович Кутузов склонился над широким столом. Он тщательно изучал карты, вполуха слушая доклады о прогрессе возведения укреплений. Не желая мешать, я встал чуть в стороне от полога, терпеливо дожидаясь окончания собрания.
Выслушав собравшихся, Кутузов отдал несколько коротких указаний, после чего все стали расходиться. Несколько суровых мужчин в форме наградили меня недоброжелательными взглядами, на которые я ответил полной невозмутимостью.
— А, Михаил, — великий полководец, наконец, заметил меня и жестом подозвал к себе. — Рад видеть. Как ваше здоровье?
— Не жалуюсь, Михаил Илларионович, — я подошел к столу и мельком взглянул на карты. Изображенные на них схемы мало о чем говорили, но меня успокаивало то, что Кутузов уж точно во всем этом разбирается.
— Интересуетесь тактикой? — светлейший князь проследил мой заинтересованный взгляд.
— Лишь в том объеме, что требуется управителю драгуна, — сдержанно улыбнулся я.
— Здравомыслие и рассудительность, которых так не хватает некоторым молодым и горячим головам, — вздохнул Кутузов. — И все же, вы просили о встрече со мной, так что позвольте спросить: что столь стремится сказать мне управитель драгуна? — несмотря на формулировку, в тоне князя не было ни язвительности, ни иронии, скорее тщательно скрываемое любопытство.
— У Тайной канцелярии есть все основания полагать, что полозы и французы действуют заодно, — выложил я все карты на стол.
— Думаете, я этого не знаю? — вскинул бровь Кутузов. — Пусть меня и не было на тех переговорах, но мне известно все, что на них происходило. Более того, вы, В отличие от меня, не в курсе дальнейших действий противника.
— В курсе. Они устраивают ловушку, — мои слова заставили Кутузова свести брови.
— Полагаете, что враги ударят с двух сторон? — полководец вновь склонился над картами.
— Скорее всего.
— Я тоже так думаю, — согласно кивнул Михаил Илларионович. — Но вот что не дает мне покоя: со времен боя у реки Неман, войска Наполеона ни разу не пользовались поддержкой подземных тварей. Да и все вражеские солдаты, которых сразили наши бойцы, были людьми из плоти и крови, как мы с вами.
— Хотят нас провести, — уверенно заявил я.
— И не только нас, — Кутузов прошелся вдоль стола взад-вперед, после чего замер на своем изначальном месте и взглянул на меня. — Вы же помните плененного переводчика?