Герой
Шрифт:
Я не мог подвести их. Не мог подвести всех людей. Не имел права!
Собрав в кулак всю свою волю, я выпрямился и прыгнул на слепого змея. Из-за потоков заменявшей ему кровь лавы, близко подлететь не получилось, но и с расстояния я сумел попасть сгустком черного пламени в его обнаженный мозг.
Великий Полоз задергался и запыхтел, поднимая в воздух клубы непроглядного черного дыма.
— Давай, тварь! — оскалился я не хуже змея. — Давай! Попробуй меня достать!
— Что ты задумал? — слабый, едва различимый голос Златы прозвучал на границе
— Спасти мир, — коротко ответил я, закладывая вокруг Великого Полоза широкую дугу чувствуя, что вот-вот лишусь сознания. — И мне нужна твоя помощь.
— Едва ли я смогу…
— Ты должна. — Я уже не просил. Требовал. — Иначе все зря.
— Что мне сделать? — змейка кое-как подняла трясущуюся голову и тут же уронила ее на мое плечо.
— Зови своего создателя так, как никогда еще не звала. Покажи ему, что ты заодно с людьми!
— Даже если я отдам тебе всю свою силу без остатка, этого не хватит, чтобы убить…
— Верь мне! — прервал я змейку, и, поднявшись над головой Великого Полоза, крикнул. — Сейчас!
Чернобога охватило яркое золотое сияние. Я мог сконцентрировать его и нанести один удар, но понимал, что едва ли смогу убить Великого Полоза. Но мой план был иным.
Даже лишенный глаз, создатель Златы почувствовал угасающее тепло той, кого звали его дочерью. Он повернул морду следом за удаляющимся Чернобогом и зарычал, после чего рванулся за нами.
Когда клыки Великого Полоза уже грозились сомкнуться на моем драгуне, я резко повел доспех вниз и в сторону. Врезавшись в землю, Чернобог заскакал по ней, словно пущенный «лягушкой» камень по водной глади.
Масса твари не позволила ей среагировать так же быстро. Огромный слепой змей налетел разинутой пастью точно на острое навершие наклоненной драгунами Эйфелевой башни. Сила удара была такой, что монумент сорвало с места и потащило вперед. Уйдя сломанными опорами глубоко под землю, башня замерла, пробив шпилем сначала нёбо Великого Полоза, а затем и его мозг, выйдя из затылка.
Колоссальная тварь дернулась, издала нечто похожее на булькающий стон, и замерла теперь уже навсегда. Поднявшись на ноги, я с замиранием сердца ждал, что Великий Полоз восстанет…
Но нет.
— Он мертв, — прошептала Злата, не веря собственным глазам. — Мертв. Я не слышу его! И они не слышат!
Я повернул голову и увидел, как лишившиеся повелителя полозы тупо мечутся из стороны в сторону, не понимая, что происходит. Направлявший их единый разум прекратил существовать, и теперь императорские драгуны без жалости уничтожали одну тварь за другой.
Это была победа…
Эпилог
Отреставрированное поместье в Калужской губернии теперь напоминало настоящий дворец. Мне каждый раз становилось немного неловко, когда я проходил по богато украшенным коридорам и слышал эхо своих шагов.
Сейчас эхо тоже звучало, причем куда громче, но источник у него был иной.
— Ваша светлость! — в гостиную вбежал взъерошенный Прохор. — Вас к телеграфу
— Кто? — лениво поинтересовался я, продолжая лежать на диване и неспешно перелистывать страницы недавно купленной книги.
— Говорят, с какого-то министерства, — дворский нахмурился, пытаясь понять, правильно ли выговорил мудреное для себя слово.
— Образования? — уточнил я.
— Ага, его самого, — радостно закивал Прохор.
— Скажи им то же самое, что и прежде говорила им твоя жена, — я не стану новым главой Академии.
— Ну дык, — Прохор смутился и почесал голову, — ее и попросите. Я не такой языкатый, как Евдокия, с важными людьми грубо говорить не научен.
— Так научись, — я все же отложил книгу и сел. — Скажи, что просто повторяешь мои слова.
— Барин… — взмолился Прохор и посмотрел жалостливым взглядом.
— Ладно, — поднявшись, я пошел к телеграфу.
— Только жене не говорите, что я смалодушничал, — попросил Прохор, увязываясь за мной. — Мы же недавно с ней обвенчались, ненадобно ей знать, что я… ну… струсил.
— Если не спросит — не скажу, а если спросит — врать не стану. Ты сам виноват.
— Барин… — снова замямлил Прохор. — Мне и так тяжко живется.
— Ты сам решил жениться. — Важно заметил я, глядя, как сникли плечи дворского. — Расхлебывай.
— Михаил Семенович, ну почто вы так? — не унимался Прохор. — Я же знаю, что вы добрейшей души человек. Не губите!
В этот момент я дошел до телеграфа и жестом велел дворскому замолчать. Разговор в этот раз вышел привычным и коротким. С момента героической гибели Григория Распутина и моего возвращения из Франции, мне звонили по нескольку раз в месяц с просьбой возглавить Академию, но закономерно получали отказ за отказом.
Так случилось и в этот раз.
— А почему вы не хотите курсантов учить? — спросил Федор, вновь увязываясь за мной. — Вы же первый управитель в Российской империи?
— У меня отдых и других дел по горло, — не оборачиваясь отозвался я, проходя по коридору к парадной. — К тому же Тихон, насколько мне известно, дал свое согласие и готов занять этот пост, а помогать ему будет герцог Вюртембергский. Они оба опытные управители, так что смогут подготовить достойных курсантов.
— Ну, вам оно виднее, — вздохнул Прохор. Помолчав лишь пару секунд, он вновь пристал ко мне с расспросами. — А обед уже подавать? Я на кухню сейчас, могу Евдокию поторопить.
— Поторопи.
— Будет сделано! — Прохор свернул в ближайший коридор и поспешил к кухарке, с которой за время моего отсутствия в губернии успел сойтись.
Я же вышел на крыльцо и посмотрел на висящее над лесом солнце. В конце августа оно уже не обжигало, а приятно грело. Ветерок приятно холодил кожу и едва касался волос, но при этом неспешно нес из-за дальнего холма дождевые тучи. Скоро польет…
Словно подтверждая мою догадку, со стороны пахнуло свежестью и прохладой. Лето подходило к концу, а мне оставалось лишь дивиться, сколько всего успело случится со мной в этом мире.