Герой

Миа Лейтон Дель

Кельвин бросается к нему и моментально укладывает на лопатки. Подносит к его лбу пистолет и задаёт вопрос, смотря на другого.

— Кто вас прислал?

— Я… Не знаю, чувак.

Кельвин готовится выстрелить. После чего бросается ко второму мужчине. Я визжу после первого выстрела, но не слышу своего крика. Мои голосовые связки леденеют от ужаса. Я прижимаю колени к подбородку и смотрю на него, сидя на земле.

— Видишь, во что ты себя втянула? — я много раз видела его в разъярённом состоянии, но то, что чувствую сейчас, несравнимо ни с чем. — Ты имеешь

хотя бы малейшее понимание того, что эти парни хотят от тебя?!

Мои плечи содрогаются от рыданий, разрывающих мою грудь.

— Прости, — шепчу я, опускаясь лбом на листья возле меня.

— Они бы изнасиловали и пытали тебя, а после этого выбросили бы твоё полуживое тело в сточную канаву. Ты этого хотела? Отвечай мне, мать твою!

— Прости, — отвечаю я.

Голос срывается, я не в силах поднять голову.

Кажется, что земля дрожит под ногами от его голоса.

— Какого хера, блядь, мне вообще приходится срываться посреди ночи и спасать тебя, ведь я мог бы наслаждаться сном в своей тёплой кровати? Ты даже не хочешь, чтобы я был здесь? Мне стоит отдать тебя им!

Моё рыдание превращается в непрекращающийся крик, и я опускаюсь в грязь подо мной. Слюна стекает по подбородку, смешиваясь с солёными слезами.

— Чувак, мы можем поделить деньги. Не проблема, — Кельвин поднимает пистолет, и руки парня взлетают вверх. — Ну… Или можешь забрать её себе. Забирай.

— Кто вас прислал? — спрашивает Кельвин.

— Картель.

— Кто именно? Карлос Ривьера?

— Я не знаю, Богом клянусь. Какой-то парень подошёл к нашей банде в Ист-Сайде несколько часов назад. Сказал, что девчонка в лесу и тот, кто приведёт её живой, получит десять штук. Я знаю только то, что у него татуировка «РИВ». Сказал найти её, а потом он сам к нам придёт.

Кельвин приседает возле меня.

— Он навредил тебе?

— Нет, — давлюсь я.

— Я не вредил ей, — отвечает парень.

— Я всё равно собираюсь убить тебя. Раздумываю только над тем, не позволить ли ей сначала отыметь тебя палкой в задницу.

— Нет, — кричу я. — Мне плевать. Просто оставьте меня в покое. Оставьте меня здесь. Я обещаю, что не заявлю в полицию ни на одного из вас.

Кельвин качает головой:

— Ты замёрзнешь насмерть прежде, чем сможешь куда-либо добраться.

Холодный щелчок затвора пистолета звучит где-то в тумане моего сознания. Я вскидываю голову вверх и вижу только белые круги дыма от выстрела. Кельвин дёргается и падает на землю рядом со мной, а я кричу и поднимаю руки, чтобы прикрыть уши. Как в замедленной съёмке Кельвин смотрит вниз на пулю в своём плече, а потом оборачивается на мужчину позади себя. В моём сердце должно быть облегчение, но вместо этого оживает настоящий страх. Не тот, который Кельвин вселяет в меня, а истинный страх того, что он может умереть. Ещё один выстрел пронзает его грудь, и ночь внезапно теряет все звуки. Холодные глаза Кельвина темнеют, когда он встаёт на ноги и стряхивает с себя грязь. Бросается на мужчину, не колеблясь ни мгновения.

Он хватает его за воротник рубашки и впечатывает его в землю прежде, чем тому удаётся

сделать пару шагов. Я смотрю на всё это. Прерывистые крики поднимаются в моём горле, когда я вижу, как Кельвин бьёт его по лицу. Удары сопровождаются отвратительными звуками снова и снова. Я нахожусь очень близко к ним. Словно из фонтана кровь брызгает на меня каждый раз, когда Кельвин впечатывает свой кулак в лицо мужчины. В итоге его голова, как и всё тело, перестают двигаться. Кельвин проверяет его пульс и через мгновение поднимается на ноги.

— Нет, — шепчу я.

Свобода умирает в моих глазах. Я могу ощутить её. Могу чувствовать, но с каждым приближающимся шагом Кельвин высасывает её из моего замершего тела. Он протягивает ко мне руки, покрытые кровью.

— Нет, — кричу я, отползая назад. — Не забирай меня обратно!

Кельвин сжимает мои бёдра и забрасывает к себе на плечо. Меня поглощает сумасшедший страх, и я борюсь с Кельвином так, как только могу, но он идёт обратно к поместью по тому пути, который прошла я. Бью кулаками по его спине, целясь туда, где пули пронзили его тело, но он не замедляется. Всё, что я могу, — это свисать с его плеча, кричать, бить и пинаться до тех пор, пока всё не тонет во мраке.

***

Я снова возвращаюсь к жизни, слыша хлопок двери. Не чувствую своего веса, но моё тело поддерживают сильные мужские руки, и интерьер поместья снова окружает меня. Щека прижата к голому плечу, и запах Кельвина вторгается в мой мир. Я утопаю в тёмной рубашке с длинными рукавами. Воспоминания окутывают меня раньше, чем появляется шанс вскочить на ноги и рвануть назад к двери через фойе.

Сопротивление исчезает. С одной стороны, это к лучшему. Сейчас уже очевидно, что я проиграла бы в этой схватке. Всегда проигрываю. Мой побег превращается в пыль на моих руках.

Кельвин выкрикивает какие-то приказы, и знакомый старик Норман уже спешит из комнаты, чтобы встретить нас.

— О, бедная девочка, — произносит он.

— Она провела полночи в ёбаном халате.

Даже тепло тела Кельвина не останавливает дрожь моего тела, от которой немеют конечности и разгорается головная боль.

В моей комнате Кельвин ставит меня на ноги возле кровати, но я тут же вскрикиваю, цепляясь за него, чтобы не упасть.

— В чём дело? — он снова поднимет меня на руки и сажает на край кровати. Кельвин приседает передо мной и берёт мою лодыжку в свои руки, осматривая стопу. — Господи Боже, Кейтлин! Сбежать в лес без обуви? О чём ты думала?

— Мне плевать, — произношу я, стуча зубами. — Я замёрзла.

— Этого следовало ожидать, — произносит он. Кельвин оборачивается через плечо. — Не стой там, Норман. Принеси аптечку.

Норман подпрыгивает, выходя из состояния транса, и исчезает из комнаты. А я нахожусь наедине с Кельвином, о чьей ярости боюсь даже подумать, это заставляет мои губы шептать молитву. Я ослушалась его самым страшным образом, и это всё, о чём могу сейчас думать. И он может убить меня за это.

— Тебе нужно успокоиться, — говорит Кельвин, осматривая мою стопу.