ГЕШТАЛЬТ - ТЕРАПИЯ

Наранхо Клаудио

Концепция нормальной техники в Гештальт-терапии неотделима от понятия органичной саморегуляции; или же мы можем сказать, что характер является подсистемой внутри психики, не открытой для органичного контроля, однако (вновь используя выражение Перлса) превратившейся в «сумасшедшую», принужденную. Мы прекрасно знаем, как принужденная или «неорганичная» личность внутри нас прорастает из переживаний боли детства, будучи вначале случайным реагированием, укоренившись затем в фантоме опасности и тревоги.

Понятие характера как эссенции психопатологии является, я бы сказал, внутренне присущим Гештальт-терапии. Райх, аналитик Перлса, формулировал идею характера как защитную по сути; Фритц же пошел дальше, заявив, что идеальным является

человек без характера. В англоязычном окружении, в котором он жил в течение наиболее значительных лет своей работы, это явилось вызовом по отношению к общепринятому значению слова. Такое же значение имеется и в испанском, когда мы говорим «человек характера», особенно в пуританских представлениях под словом «характер» понимается воля, самоконтроль, идеализированная непреклонность. Перлс восстал против такого идеала своим пониманием здоровой личности как человека, творчески реагирующего на ситуацию, а не закоснелого в устаревших реагированиях.

Понять это, конечно же, не просто, однако я полагаю, что симптомныи невроз является лишь второстепенным осложнением скрытого характерного невроза, который развивается практически у любого (как следствие подрастания в атмосфере «эмоциональной язвы культуры»). А поскольку это патологический стиль отношений, заложенный в характерном неврозе, который лежит в основе всех наших конфликтов, межличностных проблем и последующего страдания, я полагаю, что характер - основа повторяющегося принуждения - является наиболее фундаментальным вопросом любой психотерапии, претендующей быть глубокой и завершенной.

Если это верно, то восприятие характера терапевтом в высшей мере релевантно терапевтическому процессу. В самом деле, я верю, что большая часть успеха терапевтов имеет отношение к их зоркому глазу по определению характера - к умению увидеть в походке, жестикуляции и манере говорения отражение образа жизни индивида Однако это не всегда внешне видно, и восприятие характера зависит не только от его переживания, но и от ментального здоровья терапевта. Лишь «органичный» человек, т.е. человек, основой ментального здоровья которого является творческая гибкость, может воспринять безжизненность другого. Характер - это не живое, это часть, не присущая индивиду, Rigor vitae, как назвал ее Перлс по аналогии с Rigor mortis.

Точно так же, как мастер Дзена может палкой отреагировать на любое высказывание, могущее выйти из неозаренного сознания, хороший Гештальтист противостоит повторяющемуся принуждению - игре, автоматически выполняемой людьми,- с жесткостью или непреклонностью. Перлс представляет прецедент, поскольку такой способностью обладал в полной мере, особенно из-за переживания сатори (описанного в автобиографии), которое явилось прелюдией его наиболее продуктивного периода жизни и работы. Он обладал замечательной зоркостью и большим опытом, работая в Калифорнии, когда я с ним познакомился. (Однажды я поздравил его по поводу одной работы на сеансе в Эзалене, а он ответил немецкой поговоркой, что, мол, черт знает больше оттого, что стар, а не потому, что он черт).

Кроме факторов, помогающих терапевту увидеть отклонения в индивиде - само понимание и личное здоровье с одной стороны и клинический опыт с другой - восприятие характера другого человека есть нечто, чему до известных пределов можно научиться. Основная часть клинического образования состоит из научения различения навязчивого характера, узнавания лицемерного характера, нарциссизма и т.д. Между тем в психопатологии характера царит хаос, в различении характеров - путаница, следствием является неправильный диагноз. По этой причине (в дополнение к факту, что характер является основным объектом лечения, поэтому определение его особенно важно в лечебном процессе) я полагаю, что информация, которую я здесь называю «протоанализом», имеет большое значение для психотерапии вообще и для Гештальт-терапии в частности.

Со временем диагностика становится несколько passe, может быть, вследствие влияния пост-крепелинской эры, где диагностическое и таксономическое пристрастия заменили живое понимание и способность выслушать пациента.

Появилось мнение, что в работе лучше импровизировать, относясь к текущему личностному и межличностному процессу с как можно меньшим предубеждением, включая сюда и диагностические предубеждения. Я полагаю, такое «романтическое» отношение в психотерапии может послужить хорошим противоядием возвеличиваемому «классицизму», не превращаясь в то же время в культ или догму. Подход может быть феноменологичен и интуитивен, при этом можно использовать (не без выгоды) и терапевтический аппарат; другими словами, можно извлечь пользу из обобщенного опыта, не будучи ослепленным предубеждением. Я предлагаю вам сегодня этот материал, потому что после 15-летнего опыта протоанализа могу сказать, что кроме наследия Перлса и Симкина именно это произвело на мою работу наибольшее влияние, потому что значение этого подтверждено многими, кто изучал протоанализ со мной вместе: и терапевтами, профессианализм которых вырос, и нетерапевтами, которые, сами того не желая, стали грамотными любителями. В 1971 году в Беркли у меня была группа, я говорил участникам, что не следует воспринимать себя как учебную группу, это деятельность, предлагаемая для развития личности. Получилось так, что через полтора года наших занятий почти каждый непрофессионал в группе стал любителем, способным помочь, а некоторые профессионалы превратились в Калифорнийские звезды первой величины, и все это благодаря особому отношению к восприятию к характеру себя и других людей.

III

Слово протоанализ было введено Оскаром Ичазо, духовным наставником «Четвертого Пути» (Суфистская родословная которого хорошо представлена на Западе Гюрд-жиевым). Частица «прото» означает «То, что в основе», слово в целом обозначает процесс исследования основной структуры личности индивида. Поскольку такой процесс обращен к психике - сути традиционной психодуховной теории,- выражение «протоанализ» применимо к психодуховной теории, подобно тому, как «психоанализ» обозначает не только терапевтический метод, но и его теоретический аппарат. В итоге можно сказать, что протоанализ является эмпирическим и теоретическим пониманием личности или эго в свете Четвертого Пути психологических идей.

Различия между «сущностью» и личностью определены Гюрджиевым и Ичазо подобно том, как Фарнберн и теоретики объективизма определяют сегодня различие между «глубинной сущностью» и «фальшивой сущностью». «Личность», или «эго», является объектом протоанализа и других фаз подхода Четвертого Пути и может быть рассматриваема как подсистема психики, составляющая познавательную, эмоциональную и поведенческую обусловленность под воздействием того, что может быть названо «Тао» или «Божественной волей», или, на языке западной психологии, органичной саморегуляцией.

Эго, или личность,- наше бесспорное тождество - можно сравнить с островом в психике и в сети нервов; это часть, контролирующая все и все подменяющая: она заключает в свои границы только то, что когерентно ее директивам, она не отличима от того, что мы называем характером, это структура, предназначенная для активной бессознательности, фиксированность которой зародилась в критическом реагировании на страдания детства и продолжает эту бессознательность и страдание.

Данная сфера личности регистрируется в протоанализе по трем категориям ментального феномена, признанных вслед за Брентано западной психологией: познавательной, эмоциональной и способной к волевому движению, или ко-нативной. На языке Ичазо это определяется интеллектуальным, чувственным и инстинктивным или двигательным «центрами». Особенность психологической теории, суммированная в предлагаемой схеме личности, не базируется на едино-инстинктной теории подобно фрейдовской "(до разработки им концепции инстинкта смерти), но признает взаимозависимость трех инстинктов.или внутренних целей психики: самосохранение, половое влечение и потребность общения (дружбы), которую Маслов называл инстинктои-дом, а теория объективизма теперь противопоставляет классической теории либидо.