Гиперборея
Шрифт:
Я долго не могла проснуться. Всю ночь меня мучили кошмары, но утро встретило меня тем же. Ко мне ворвалась Неясыть, и что-то очень громко прокричала. Что именно я не могла понять, потому что все еще спала, но с кровати я все-таки вскочила и меч свой рядом с подушкой нашла.
— Что случилось?
— Прон идет!
Шаманка кинулась к моему окну и широко распахнула ставни. В комнату упал солнечный свет — большая редкость в этих широтах.
— В каком смысле? — спросила
Неясыть остановилась посреди комнаты, наблюдая, как я неохотно натягиваю свою одежду. Она была экипирована так, словно встала до восхода, а может быть, и не ложилась совсем. Ее колчан был туго набит стрелами: видимо она раздобыла их уже здесь. Коса была завязана узлом на затылке. В последней раз с такой прической я ее видела тогда, когда она собиралась мстить Ильсару. Видимо, дело и впрямь было серьезным.
— Ночью возвратились мужчины с охоты, — стала объяснять она. — Они встретили одно племя, что живет в горах. Те поведали, что сюда движется войско.
— Сюда, то есть в Пронион?
— Я лично не сомневаюсь в этом.
— Как мы вовремя подоспели! Прямо к самому обеду!
Я стала собираться энергичнее.
— Абарис уже у старейшин, — сказала Неясыть, снова выглядывая в окно.
— Что нам толку от старейшин? Мы их не выведем отсюда, да и сами попадемся!
— На этот раз мы постоим за себя. Взгляни.
Я подошла к ней. Окно моей комнаты выходило на широкую улицу, которая плавно переходила в центральную площадь перед развалинами дворца. Там царила суета. Горожане, мобилизовались. Они готовились защищать свой город. На площадь стекались вооруженные мужчины и даже женщины.
— Они собираются поднять стену, — сказала шаманка.
— Что еще за стену?
— Здесь есть стена вокруг города. Она сейчас под землей. Специальный механизм поднимает ее в дни опасности, и опускает в мирные. Свободным останется лишь выход к морю. Идем. Нам нужно выбрать позицию.
Мы выскочили на улицу в бурлящий поток воинственных горожан, жаждущих защищать свой город. Не таким уж маленьким оказалось его население. Неясыть устремилась куда-то, словно была здесь тоже своя, а мне оставалось только поспевать вслед за ней.
У городской окраины, где кипела работа, мы встретили Абариса. Он был тоже занят. Отдавал указания нескольким мужчинам, копающим яму. Настроение его было приподнятым. Он резво жестикулировал, прикрикивал и прихлопывал в ладоши. Таким я его впервые видела.
— Ну, как там старейшины? — спросила я первым делом.
— Готовят боевое снаряжение, — совершенно серьезно заявил он мне.
— Боевое? Это в смысле мечи, щиты, там, копья. Или ты что-то другое имел в виду? — весьма усомнилась я.
— Именно это! — нахмурясь, подтвердил жрец.
— Хочешь сказать, они выйдут на стену и примут бой?
— Кстати, о стене! — забыв об ареопаге воскликнул Абарис. — Я принимал участие в ее создании. Еще когда Пронион был великим портом, много было охотников из местных диких племен поживиться за счет нашего богатства. Тогда мы и построили ее.
— Давно ей не пользовались? — спросила я, заглядывая в яму: ничего, кроме промерзшей насквозь почвы там не было.
Между тем к окраине подходили местные с экипировкой кто во что горазд. Они были мирными
Пока бригады копальщиков сменяли друг друга, отыскивая механизм подъема ворот, на окраине образовался целый военный гарнизон. Хотя, принимая во внимание экзотическую одежду воинов, их скорее можно было принять за партизан. На оленьих упряжках подвозили оружие, камни с развалин, котлы, которые потом ставили на огонь и растапливали в нем вонючий тюлений жир. Все это должно было литься и лететь на врага со стены, которая пока все еще не была поднята.
Хамсина ожидали не с той стороны, откуда пришли мы. Местность здесь хорошо проглядывалась. Издалека можно было разглядеть стадо диких оленей, пасущихся в долине. Так что армию мы вряд ли пропустили бы.
Всеобщий радостный возглас отвлек меня от созерцания пустынной местности. Механизм подъема ворот, наконец-то, был откопан. Абарис сам спрыгнул в яму и принялся изучать это чудо титанического труда. За столько веков, он мог, конечно, и забыть, как он действует, и что нужно предпринять, чтоб заставить его работать. Но по довольному его лицу, я поняла, что он все помнил или же делал вид.
— Копать надо еще глубже! Это лишь верхушка устройства. Его главный рычаг, насколько я помню, расположен ниже.
Воодушевлению жреца не было предела. Он был так рад своему детищу, что по всей видимости забыл, какая нам угрожает опасность. Он выхватил у одного из горожан лом, и сам принялся долбить мерзлоту. Я ничем не могла ему помочь, и потому отошла от ямы, залезла на груду камней и стала всматриваться в долину. Хамсин мог появиться с минуты на минуту.
За моей спиной снова раздался людской гул, только уже не радостный, а скорее удивленный, а с ним еще отдельные смешки. Я обернулась. Старейшины собственной персоной. Все восемь тучных заседателей в полном боевом облачении пришли, что бы принять участие в обороне. Поскольку они и были тем яблоком раздора, из-за которого мирный город Пронион вдруг стал бастионом и, скорее всего, будет разрушен, мне хотелось сказать всем этим мужам, чтоб они сидели себе в подвале, вкушали удовольствия и ждали свой "летучий голландец", который приплывет за ними. А мы уж как-нибудь без них разберемся. Но они тоже вдруг преисполнились энтузиазмом, стали раскланиваться перед горожанами, и выкрикивать что-то подбадривающее. Я отвернулась от них: черт с ними, пусть потешаться. Может быть, уйдут, как только увидят полчища, приближающиеся сюда по их душу.
Когда на горизонте стало что-то показываться, стены все еще не было. Я поднялась на ноги и стала всматриваться. Я очень надеялась, что это не войска. Это могли быть и дикие олени, но… Не далее как через четверть часа всем стало понятно, что на нас движется черная орда.
— Абарис! Что со стеной? — подскочив к яме, спросила я?
Жрец уже не выглядел радостным. Его лицо было серьезным и даже озлобленным.
— Рычаг заело, — пояснил он.
Четверо молодцов вместе с ним навалились на огромный двухметровый рычаг, который не двигался с места.