Гиперион
Шрифт:
Гладстон двинулась вперед, и я пошла за ней, еле поспевая за ее широкими шагами.
– Видишь ли, Ламия, не в интересах Гегемонии афишировать это событие. Наши лучшие умы теряются в догадках, зачем Центру эта штука. Так что лучшая политика сейчас – выжидать. Ну, а что ты выяснила о Гиперионе?
Хотя Мейну Гладстон я знала с детства, у меня не было уверенности, что ей можно доверять. Но одно я знала твердо: чтобы получить информацию, надо что-то дать взамен.
– Они воскресили одного поэта со Старой
Гладстон сорвала длинную травинку и принялась ее покусывать.
– Знаю. Кибрид Джона Китса.
– Да. – На сей раз я постаралась скрыть удивление. – Насколько я помню, отец добивался для Гипериона статуса протектората. Если это шло вразрез с интересами Центра, они могли… могли инсценировать…
– Его самоубийство?
– Да.
Ветер гнал волны по золотистой траве. Что-то очень маленькое прошмыгнуло у наших ног.
– Это вполне возможно. Но у нас нет никаких доказательств. Так что же собирается предпринять этот кибрид?
– Сначала скажите мне, чем вызван интерес Центра к Гипериону.
Мейна Гладстон развела руками.
– Если бы мы это знали, Ламия, я бы спала куда спокойнее. Техно-Центр, насколько нам известно, одержим Гиперионом уже несколько веков. Когда Секретарь Сената Евшиньский разрешил королю Билли с Асквита реколонизировать планету, ИскИны едва не порвали с нами. А когда совсем недавно мы установили там передатчик мультилинии, это привело к аналогичному кризису.
– Но ИскИны все-таки остались в Сети.
– Да, Ламия. Похоже, по каким-то неясным для нас причинам, мы нужны им не меньше, чем они нам.
– Но если их так интересует Гиперион, почему они не хотят, чтобы он вошел в Сеть? Тогда они сами смогут его посещать.
Мейна Гладстон пригладила волосы. Над нами фантастическим потоком струились бронзовые облака.
– Они непреклонны в своем нежелании видеть Гиперион в составе Сети, – сказала она. – Интересный парадокс. Так что собирается предпринять твой кибрид?
– Сначала скажите мне, почему Центр так одержим Гиперионом.
– Ну, точно мы не знаем…
– И никаких догадок?
Секретарь Сената вынула травинку изо рта и принялась внимательно рассматривать ее.
– Мы считаем, что Центр приступил к осуществлению поистине невероятного проекта, который позволит ему прогнозировать… все. Обрабатывать все переменные пространства, времени и истории как единый квант информации.
– Проект Высшего Разума. – Я понимала, что рискую, но было уже поздно.
На этот раз Гладстон изумилась.
– Откуда ты об этом знаешь?
Я ответила вопросом на вопрос:
– Что общего у этого проекта с Гиперионом?
Гладстон вздохнула.
– Ламия, мы ничего точно не знаем. Но нам известно, что на Гиперионе существует аномалия, которую они в своих прогнозах
– Конечно. Одно время туда пускали туристов.
– Да. Но несколько десятилетий назад с одним исследователем произошел несчастный случай. Кстати, тогда и установили, что антиэнтропийные поля вокруг Гробниц – не просто защита от эрозии, как думали раньше…
– А что же?
– Остатки поля… или силы… которая движет Гробницы и их содержимое назад во времени – из отдаленного будущего в прошлое.
– Содержимое? Но ведь Гробницы пусты. И были пусты с самого начала.
– Пока пусты, – возразила Мейна Гладстон. – Но некоторые обстоятельства указывают на то, что они были заполнены… вернее, будут заполнены… когда откроются. И ждать осталось недолго.
Я уставилась на нее:
– Сколько же?
Темные глаза глядели по-прежнему мягко, но по тому, как она покачала головой, я поняла, что больше ничего не узнаю.
– Я и так наговорила больше, чем следовало. Кстати, разглашать все эти сведения я запрещаю. Если потребуется, мы обеспечим твое молчание любой ценой.
Пытаясь скрыть смущение, я тоже сорвала травинку и стала жевать ее.
– Хорошо, – сказала я. – Но что может оказаться в Гробницах? Пришельцы из иных миров? Бомбы? Послание из будущего?
Гладстон вымученно улыбнулась.
– Если бы мы это знали, Ламия, то смогли бы опередить Центр. Но мы не знаем. – Улыбка исчезла с ее лица. – Одна из гипотез утверждает, что Гробницы связаны с какой-то будущей войной. Некий грядущий конфликт будет улажен через изменение прошлого.
– Какая война? С кем?
Она снова развела руками.
– Пора возвращаться, Ламия. Скажи мне теперь, пожалуйста, что собирается предпринять кибрид Китса?
Я опустила глаза, а, подняв их, встретила пристальный взгляд Мейны Гладстон. Я никому не доверяла, но Техно-Центру и Церкви Шрайка планы Джонни известны. А коль скоро игру ведут три стороны и не понять, кто из них друг, лучше, чтобы все знали все.
– Он хочет передать свое сознание кибриду, – сказала я, испытывая неловкость. – Он хочет стать человеком и отправиться на Гиперион. Я лечу с ним.
Мейна Гладстон – эта женщина, председательствующая в Сенате и Альтинге, глава правительства, вершащего судьбами двухсот миров и миллиардов людей, посмотрела на меня долгим пристальным взглядом. Затем спросила:
– Он намерен отправиться с паломниками на корабле тамплиеров?
– Да.
– Ничего не получится.
– В каком смысле?
– В прямом. Кораблю «Секвойя Семпервиренс» запрещено покидать пределы Гегемонии. Паломничества не будет, если только Сенат не решит, что оно в наших интересах. – В ее голосе слышался металл.