Гиперпанк Безза… Книга третья
Шрифт:
– Вы всё, надеюсь, увидели. – Делает вот такое жестокое и много в себе предполагающее заявление незнакомец. И если сэр Болинброк не дурак, то он всё поймёт, и чтобы не быть в глазах этой достопочтимой публики посмешищем, сейчас же пойдёт отседова вон.
А сэр Болинброк может и не дурак, как он считает, но он при всём при этом не готов к таким резким изменениям в своей обустроенной на комфорт жизни. И для него сейчас уйти, не отобедавши, хуже репутационной смерти. В общем, сэр Болинброк растерян и не знает, как с собой обездоленным быть.
И тут на помощь к сэру Болинброку и всем, всем, всем людям за этим столом приходит неожиданно и откуда они уже ничего и не ждали – со стороны мадам Пеппер. Которая, как метеор влетает в гущу этих событий, и со словами: «Извините, этот сюрприз не для вас», хватает Сен-Бернара Аидыча и уводит за собой, не оставив
– М-да. Человека не переделать. – Глядя на Сен-Бернара Аидыча, у мадам Пеппер рождаются вот такие философские мысли. Что по мнению Аиыдыча так, и этот устоявшийся факт нужно будет им использовать.
Да, кстати. Сен-Бернар не сразу ушёл отсюда, а он на прощание задал для всех вопрос на засыпку. – Да, кстати. Никто не находил мой пробковый шлем? Он где-то под вашим столом завалился. – И на этом всё, за столом создаётся интрига, с внутренними позывами заглянуть под стол, когда ногами уже начинаешь тревожится за то, что тебя там оттопчут.
Департамент права, наук и другой физкультуры ума.
– Рассмотрим ещё раз наш объект внедрения, департамент культуры, права и наук. – Возвращаясь к схематичному плану местности в виде макета, говорит Аидыч, оглядывая с высоты масштабированного птичьего полёта этот централизованный объект стоящих перед ним задач. Который разложен на свои внутренние контуры, и его внутренняя обстановка легко визуально прослеживается, как на схематичном плане.
– Здание департамента представляет из себя классический, без новаторств тип резиденций. Оно включает в себя центральную часть, а также западное и восточное крыло. Центральную часть здания департамента занимают различные службы приёма людского потока, так сказать, это представительная часть департамента. Тогда как то, что нас интересует и является системообразующими пружинами этого кодекса права, находится по сторонам от этого центрального холла. Так восточное крыло департамента отведено под науку, правовой инструментарий институции реальности. Ну а в западном крыле расположился мозговой центр департамента права – его культурный центр. Во главе которого, на данный момент стоит господин Отменен. Как понимаешь, – обращается с этим пояснением к Вишенке Аидыч, – это не настоящее имя главы аппарата вашей ответственности. Оно отображает собой перемену времён, на основе которых приступает к своим обязанностям новый глава департамента, чья должность выборная и находится в прямом взаимодействии с требованиями времени. И если глава перестаёт устраивает требования времени, быть актуализированным, то он пересматривается и отменяется, если нынешнее время требует новых имён. Ну а сейчас видно пришло время для людей отменных, кто будет отменять всё ненужное и отсталое. А как только он выполнит поставленные временем перед ним задачи, то он уже сам может быть отменён. Как видишь, только одна буква отделяет его от одного до другого агрегатного состояния. А это мы и возьмём себе на заметку.
Аидыч на этом месте делает небольшую паузу, чтобы осмыслить более подробно собой же сказанное, после чего обращается к Вишенке с новым блоком пояснений. – Так, в преддверии нашего прибытия в департамент, мы отправим на адрес господина Отменного приветственное письмо с правительственным штампом. Пусть готовятся к встрече. – На этом месте Аидыч вновь замолчал. И на этот раз не из необходимости прочистить горло кашлем, а специально для того, чтобы Вишенка задалась к нему вопросом. Что она и сделала. – И что это за письмо?
– А просто письмо. В котором будет говорится, что к ним в департамент права, для культурного и информационного обмена прибывает делегация из одного университета западного полушария мозга и одновременно планеты, состоящей из их коллег по культурному и научному профилю и своей специализации. Так сказать, назрела необходимость найти общие точки соприкосновения, этого требует устойчивость развития мира, для которого застой это путь в никуда. Ну а так как западное полушарие всегда было склонно выделять в себе рациональность и логику, а правое полушарие отвечало за чувства, эмоции и всё то, что ближе к сердцу, то всем нам есть о чём поговорить, чтобы сблизить свои позиции на развитие мира. Ну и главный посыл этого письма заключается в следующем. – Резюмирует себя Аидыч. – Для нашего мыслителя, уж такой выходит конфликт интересов, любое лицо с иноземной проекцией себя является аудитом, цензором, ревизором, и в конце концов инквизитором. Ну а мы этим и воспользуемся. – И на этом
И эта представительница прежде всего своей личности, своего я и всего того, что она в себе несёт и подразумевает, так на вас, встречное лицо, посмотрит взглядом своей активности вас вывести на свою чистоту откровенности, что вы в себе тут же теряетесь, уж и не зная как опровергнуть всё то ею увиденное в вас, что подлежит обструкции и отмене компетентными органами без предварительных обсуждений.
Вот, наверное, почему, этой современнице с активной гражданской позицией и с частично исключительным правом за вас решать, что вам будет лучше для себя, никто на пути не попадается, а все люди из далека, заметив это её направленное в их сторону целеустремление сделать их мир лучше и спокойней, в волнении и с беспокойством сворачивают в сторону и напрочь идут отсюда.
Но эту независимую, уверенную в себе и высокого интеллекта современницу не беспокоит особенно такая страсть человека в себя и людям им добра желающим не верить. Она по опыту жизни знает, что никуда они от предначертанного им судьбой и комиссией права на счастье, особым сотрудников которой она является, не денутся.
– Что скажите, господин Леви. – Остановившись на первой ступеньке, обращается с этим вопросом к сопровождающему себя лицу эта современница, знакомая всем своим знакомым под именем мадмуазель Пеппер. И если насчёт её имени ни у кого нет вопросов, оно точно отражает её суть, то вот что значит эта форма требовательного к себе обращения из причуд отсталого прошлого – мадмуазель, никто не понимает из тех людей, кому не выпало счастья избежать этой встречи и знакомства с мадемуазель Пеппер. Правда, никто с этим вопросом к ней не обращается, вдруг в один момент понимая, для чего она так себя называет. – Поймать меня хочет, гадина, на неуважении к её праву как хошь называться. А если я на этом моменте пробуксую, то она в любой момент может меня обвинить в пассивной поддержке навязываемых непрогрессивных прошлым ярлыков на независимую …Скажем на неё. – И от таких мыслей рот сам прямо затыкается, а глаза собеседника мадмуазель Пеппер сразу уходят в пол, от своего преступления подальше.
– Вы это про что? – интересуется у своей спутницы мадмуазель Пеппер, не менее чем она легендарная и одиозная личность, доктор философских наук, Сен-Бернар Леви, снимая с носа очки, чтобы утереть нос реальности, протерев их тряпочкой и тем самым выразить не полное почтение тому, что он не собирается видеть без своего фокусирования через лупы этих очков.
– Вызывает у меня беспокойство эта лестница. А если точно, то ступени лестницы. – Говорит мадмуазель Пеппер, своими замечанием заставляя своего спутника перевести своё внимание себе под ноги. И, конечно, только после того, как он водрузит на нос свои очки.
– Что с ними не так, дорогая. – Более чем сейчас нужно позволяет себе в обращении к мадмуазель Пеппер господин Леви. Правда, сейчас это не критично, хоть даже и указывает на некие не касающиеся всех остальных обстоятельства отношений этих людей.
– Скользко здесь. Но не это самое главное. Высота ступенек вызывает у меня беспокойство. – Говорит мадмуазель Пеппер, ставя подошву своей туфли так, что конец туфли ставится ею на следующую по ходу ступеньку, а пятка остаётся на прежней.
Господин Леви наклоняет голову, смотрит на то, на что указывает так претенциозно нога мадмуазель Пеппер, поднимает голову, смотрит в лицо мадмуазель Пеппер и вот какие интересные у него есть на этот счёт мысли. – А вы делайте для себя насечки насчёт вот таких характерных деталей местности. Они вам не дадут в будущем заблудиться. Сами же знаете, что лабиринты и буреломы мысли всегда делаются из рафинированных материалов, без своих отступлений на какую-нибудь единицу человеческой погрешности. А раз здесь присутствует человеческая ошибка, огрех, то мы можем быть уверены хотя бы в том, что эта часть мирового сознания подчинена не одному точно уму и она действительно реальна.