Гипершторм
Шрифт:
Штурман уже собрался вернуть плазмомет на стол, хотя и гораздо ближе к себе, чем прежде. И вдруг ощутил легкое покалывание в области сердца. Точно кто-то ввел ему в грудину тонкие китайские иголки и теперь осторожно нащупывал нервные центры и точки будущей терапии.
Это было новым ощущением для Юла, всерьез считавшего себя человеком, у которого нет сердца. Помимо этого счастливого обстоятельства у него имелся еще целый ряд достоинств такого же рода: отсутствие печенки, селезенки и обеих почек. Просто об их наличии в своем теле счастливый человек Юл Клевцов подозревал исключительно теоретически,
Исключение составлял разве что желудок, который у всякого уважающего себя мужчины является, как известно, последним бастионом на пути к сердцу.
Но поскольку Юл был человеком бессердечным, он справедливо считал именно желудок той частью своего организма, которая отвечала за нежные чувства, душевные привязанности и даже ностальгию.
Однако теперь сердце дало о себе знать настолько остро, что Юл отложил плазмомет и прикрыл глаза, концентрируясь на собственных ощущениях. Прошло секунд пятнадцать, и лишь потом неприятные ощущения плавно улеглись. Так что у сталкера немедленно возникло острое желание вновь взять в руки плазмомет и проверить связь этих двух обстоятельств — оружия и порождаемой им боли в груди.
Сказано — сделано. В следующую минуту Штурман вновь сжимал в руках рифленую рукоять и ложе короткого, широкого ствола.
— Можешь оставить его себе, — не поднимая плоской головы, сказал Док, целиком поглощенный процессом синтеза концентрата будущей «энергии» небывалой прежде силы прихода. — Вы, жидкие, даже будучи взрослыми, подобны своим маленьким дублям — не можете жить без игрушек.
Наконец опытный образец эликсира был готов, и теперь робот медленно поворачивал голову на триста шестьдесят градусов, внимательно оглядывая свое переносное лабораторное хозяйство в поисках какого-то редкого реактива.
— Какие-то проблемы? — с трудом выдавил из себя Штурман, которому теперь казалось, что вся его левая половина груди горит, будто ее неустанно долбят невидимыми раскаленными клювами бешеные петухи!
— Проблемы будут у тебя, если твое органическое вещество в сочетании с техническими маслами окажется пустышкой, неспособной вставить даже банкомату, — бесстрастно пообещал робот. — В данный момент я размышляю над выбором одного из ингибиторов.
Чтобы не утратить способность трезво соображать, Юл вновь отложил плазмомет, теперь уже почти прижав его к бедру. Но зазор между оружием и телом все же оставил, и потому боль стала понемногу утихать.
— Ингибиторов? — переспросил он удивленным тоном, прикидываясь дурачком.
Неужели этот изувер догадался о том, какими последствиями грозит употребление стальными утробами его алчущих кайфа собратьев коктейля «Пирене по-казантипски»?
— Разумеется, — проскрипел робот. — Необходимо на шестнадцать процентов смягчить конечный результат щелочным композитом. Твой концентрат оказался излишне токсичен. Там есть определенные жирные кислоты, состав которых я пока не сумел с точностью идентифицировать. Это ведь жидкость растительного происхождения? На Казантипе растений такой системы нет.
— Еще бы, — кивнул Штурман, к которому уже вернулось более-менее комфортное состояние организма, а значит, и способность соображать. — Это очень дорогое средство, земляной лотос с архипелага
— Гм, — совсем по-человечьи хмыкнул Док. — Никогда не слыхал о таком архипелаге, Никак.
— Как ты меня назвал? — озадаченно пробормотал Штурман.
— Ты сам так назвался, — ответил робот, деловито вытряхивая в опытный котел с четырьмя отводными кранами и вентилями какой-то тяжелый, плотно слежавшийся порошок ядовито-оранжевого цвета. — Никто по имени Никак Шурфокопатель КШК-98 передал мне эту информацию о тебе. Он, часом, ничего не напутал? За ним такое водится. У него мотор всегда бежит впереди колес, торопыга нелогичный.
«Странно, что-то я ничего не слышал, хотя вроде бы никуда не отлучался из этой кухни дьявола», — подумал Штурман.
А впрочем, у механоидов существуют разные системы обмена информацией! Например, радио… Ведь его собственный радиоимплантат сейчас выключен. Был бы включен — он, скорее всего, перехватил бы разговор механоидов. Расшифровать, возможно, и не смог бы, но сам факт радиообмена был бы замечен.
«Включить его, что ли? Нет, поберегу энергию пока».
— Ты не ошибся, — подтвердил Штурман. — Я и есть Никак. А полное имя — Никак Никакиевич Никакой.
— В самом деле? — без тени удивления осведомился робот. — Вам, жидким, при создании дают очень странные и вдобавок избыточно длинные имена!
— У нас в деревне такая традиция. Двадцать четыре двора — и все Никакие, — осклабился Штурман, никогда не упускавший случая позабавиться.
— Мне больше по душе аббревиатуры, — безразличным тоном заметил Док. — Ну что же, пора испробовать наше варево!
Но не успел Штурман и рта раскрыть, как в двери бокса сунулся ковшом взволнованный, если только это можно сказать о бездушном стальном механоиде, Шустрый, он же Шурфокопатель Казантипский КШК-98.
Док без лишних церемоний сунул ему в ковш опытный котел и бесцеремонно уселся туда сам, с легкостью подтянув свои шасси на почти метровую высоту.
Штурману места подле себя он не предложил, да Юл, откровенно сказать, и не стремился к такой чести.
— Оставь свою игрушку здесь, — велел Док, указывая на плазмомет.
«Вот иезуит!»
— Мои собратья — народ нервный, а сейчас вдобавок ко всему пребывают в недовозбужденном состоянии, — пояснил робот. — У вас это называется абстинентный синдром. Могут произойти нежелательные эксцессы. Например, тебе оторвут голову. А это, как мы с тобой уговорились, пока преждевременно.
Сообщество автодорожных механоидов-наркоманов встретило появление Дока с котлом в обнимку восторженным ревом двигателей и гудением клаксонов.
На Штурмана большинство не обратило внимания. Лишь один здоровенный гусеничный погрузчик Т-301 угрожающе замахнулся на чужака жутковатым приспособлением, похожим на стальную руку с подвижными «пальцами» от указательного до безымянного, изогнутыми и заостренными, как лапа грифа.
На производстве такие клешни называются прозаично — Захват Промышленный. Его используют для перемещения грузов, для уборки индустриального мусора и отходов. А также — для перемещения каменных валунов и прочих объектов нестандартной формы. При желании Т-301 вполне мог перерезать Юла пополам своими изогнутыми зубьями.