Гироскоп Цибаркина
Шрифт:
– Опять к себе в «Ханты*» зовёшь? Слышал, рыбалка там отменная, но буду себя не на месте чувствовать, ведь затянут с монтажом.
(* – Имеется ввиду Ханты-Мансийский автономный округ на севере Тюменской области)
– Не затянут, Степаныч, прораб у монтажников грамотный, дело своё знает.
– Всё равно как-то не по себе. Не могу я мастерскую не то, что на день, на час не могу оставить. Вот сейчас гуляем с тобой, а душа не на месте. Удалось ли Петру Ивановичу направляющую выточить точно по чертежу? Не знаю. Деталь сложная. Вдруг надо вместе покумекать, как правильно резец установить, как деталь закрепить
– Твой Пётр Иванович высшего класса токарь, его учить, только портить, – вставил аргумент Мельников. – Не объять необъятное, друг, – продолжил он после паузы, – и побольше доверяй людям, иначе люди самостоятельно работать разучатся. Я ведь не лезу в тонкости твоего производства, а так порой хочется!
– Ну да!
– Так вот Василий Степанович, – дальше гнул свою линию Мельников, – я, как твой работодатель, оправляю тебя с собой в командировку в Ханты-Мансийск. В командировку творческую и деловую.
– В смысле, в творческую и деловую? Не понял.
– Там и поймёшь.
ГЛАВА 9
– А знаешь, Виктор Яковлевич, я ведь раньше ходил на щуку, когда ещё пацаном был.
Мельников и Цибаркин пробирались сквозь таёжный бурелом к заветной заводи на Большом Югане, левом притоке сибирской реки Обь. Небо к тому времени затянуло плотными тучами, и путники оказались под неприятным моросящим дождём.
Мельников ещё во времена бурной молодости, когда после института лишь только приступил к трудовой деятельности на таёжных нефтепромыслах, приметил здесь на Югане богатое рыбой место. С тех пор он при каждом удобном случае приезжал в эти заповедные края и отдыхал душой и телом от тяжёлого труда нефтяника. А когда по рекомендации тогдашнего райкома пошёл по комсомольской линии и затем в начале девяностых после заката комсомола занялся бизнесом, приезжал проветрить мозги и успокоить нервы.
– Да разве у вас под Тюменью щука? Подрасти не успеет, как вы её всем городским скопом вылавливаете. Был я как-то в ваших местах на рыбалке, на Пышме, одни карандаши* за блесну цеплялись.
(* – имеются ввиду мелкие щурята размером чуть большим канцелярского карандаша)
– Спорить не буду, Виктор Яковлевич, но твою юганскую щуку я ещё не видел.
– Увидишь, Степаныч, увидишь и щуку юганскую, и просторы гигантские.
Обогнув лесное унылое болотце, они устроили привал на небольшой полянке, что раскинулась на горке между рыжестволых сосен. Дождик к тому времени прекратился, но желанное солнце всё ещё пряталось за тучами.
– Не понятно, что ты задумал Виктор Яковлевич? – не умолчал Цибаркин по поводу их поклажи. – Мне эту видеокамеру зачем-то вручил, сам же ноутбук непонятно для чего прёшь с собой, и коробка эта, что в рюкзаке, явно не для улова предназначена.
– Увидишь Степаныч для чего коробка, и ноутбук, и видеокамера, всему своё время, – не стал Мельников раскрывать секрет своей задумки.
У пологого пригорка, что на берегу речной заводи, они вышли к необычной избушке в прямом смысле, к избушке «на курьих ножках» – бревенчатый домик, возведённый по хантыйской традиции на развесистых ветвях векового кедра.
– Ого! – не смог сдержать восторга Цибаркин, – у тебя здесь целое Лукоморье как в сказке Пушкина, разве что русалки не хватает.
– Здесь всё
– Ну, ну! Не говори «хоп»!
Наверх в домик поднялись по приставной лестнице, припрятанной от постороннего глаза рядом в зарослях густого кустарника. Избушка состояла из небольшой открытой веранды-балкончика и жилой комнаты с топчаном и прикроватной тумбочкой, с маленькой печуркой, по форме, напоминающей русскую печь.
– Ого! – не смог вновь удержать восторга Цибаркин. – Действительно как в сказке, даже печка как настоящая. А почему камин не установил?
– Камин, это баловство друг мой, годится лишь для тёплой Европы. А в наших широтах без проверенной веками русской печи зиму не пережить. Вот загляни в топку, чем тебе не камин. Зато за счёт конструкции и объёма печь в отличии от буржуйского камина становится отличным аккумулятором тепла.
– А ведь это и есть то самое Лукоморье, Степаныч, о котором Арина Родионовна маленькому Саше Пушкину рассказывала, – продолжил Мельников, когда Цибаркин с неподдельным любопытством осмотрел оригинальную конструкцию печи, – многие из рода Пушкиных ещё при царе-батюшке служили и даже отбывали ссылки в этих местах, вот их рассказы и трансформировались в сказки легендарной няни. Ну а Александр Сергеевич уже нафантазировал, как мог. Гений как-никак!
– Так я всё больше по части техники, не до сказок как-то было.
– А зря Степаныч, зря! Вот, например, Баба Яга на ступе летает. А ступа эта не предвестница-ли твоего аппарата?
– Наговоришь тоже. Насколько я разбираюсь в мифологии, у буддистов ступа предназначена для хранения праха умерших при переходе души из нашего мира в иной.
– Вот именно, при переходе в иной мир. А не тот ли переход мы пытаемся совершить полётом в космос? А не произошёл ли тот самый переход, когда наш эллипсоид дематериализовался? А не напоминает ли наш эллипсоид по форме куполообразный буддийский храм-ступу? Может божественный Будда на землю как раз на ступе и спустился? Не зря же там помещают статую с его изображением, не зря же там хранят частицы его тела, вплоть до священного волоса.
– Ты Виктор Яковлевич, конечно, фантазёр ещё тот. Но некая логика в твоих словах есть. Чтобы тебя понять, мне научно-мифологической базы недостаточно. Я больше по части техники.
Когда Мельников раскрыл внутренние ставни, ветер уже разогнал тучи окончательно и солнечные лучи осветили противоположную стену помещения.
– А не об этой ли Русалке ты мне толкуешь? – хитро прищурился Цибаркин, показывая взглядом на ажурные женские трусики, невесть как оказавшиеся на бельевой верёвке, натянутой вдоль осветившейся стены.
– Гх, гх! – закашлялся Мельников от пикантной неловкости, свидетелем которой случайно стал его товарищ по походу. – Женщины тоже на охоту ходят, видимо кто-то и оставил.
– Ну, ну! И Русалка у тебя на ветвях сидит, видите ли, и охотница Диана в гости заглядывает, – не сдерживал улыбки Цибаркин.
***
Конечно же Цибаркин попал своей дружеской шуткой в самую точку, упомянув мифическую Охотницу Диану, якобы посетившую Мельникова в этой лесной избушке на курьих ножках.